Что с Татой понять не могу.
Без сознания?
Наглоталась воды?
Не знаю.
Пугает её состояние до ужаса."
"Сил придаёт лишь отчаянное желание поскорее дотащить девчонку до берега.
— Держу, держу, — голос Георгиевича, зашедшего в воду, служит неким сигналом к осознанию того, что у меня всё-таки получилось.
— Марс, братан!
Ромасенко.
— Тяни его.
А это уже Горький.
Под руки меня хватают. Вытаскивают.
Тяжело дыша, боковым зрением замечаю, как Денис и Георгиевич выносят Тату на берег.
— Ты в норме, Кучерявый?
— Да.
Встаю. Поскользнувшись на илистой траве, падаю на задницу. Опять встаю. Подползаю к девчонке.
— Дышит, нет?
Физрук делает непрямой массаж сердца.
Тата бледнючая, позрачная. Губы синие-синие.
Не вздумай умирать!
— Воды наглоталась, — предполагает Ромасенко.
Вода действительно выходит из лёгких, и Тата, покашляв, хватает ртом воздух, но потом… Потом, замерев на пару секунд, резко открывает глаза. Вдруг выгибается дугой, мычит и внезапно начинает биться в судорогах.
— Её трясёт, — растерянно произносит Ромасенко.
— Это от холода? Замёрзла?
— Нет. Что-то не так.
Конвульсии пугают и настораживают. Лично я подобного никогда не видел.
— Что с ней?
Взгляд стеклянный, не моргает.
— У неё приступ. Набок переверните, чтобы не захлебнулась, — командует Паша.
Приступ? Какой ещё на хрен приступ???
— Это как у твоего деда?
— Да.
— Чё нам делать, Пах? — встревоженно спрашивает Денис.
— Ничего вы не сделаете. Просто придерживайте её, чтобы не поранилась. Только не давите сильно.
Макс, камень отодвинь, ударится.
— Вашу ж мать…
— Капец.
— Лють.
— Астматик Мозгалин нервно курит в сторонке.
— Манал я ваши походы!
— Как ей помочь?
— Никак. Надо ждать, пока закончится.
Замолкаем.
Тупо таращимся и наблюдаем за тем, как человека корёжит от боли.
— А она коней не двинет?
— Заткнись! — вскидываю сердитый взгляд на Ромасенко.
Поймав маленькую ладошку Таты, осторожно её сжимаю. Однако её пальцы тут же безжалостно стискивают мои в ответ.
Поражаюсь тому, как напряжено её тело.
— Время засеките от начала приступа до окончания. Это важно.
— Георгич, а её бабка не предупреждала вас о том, что такое может случиться?
— Нет.
— Жесть.
— Она в сознании, Паш?
— И да, и нет.
— Это как?
— Вот так. Больше, чем уверен, когда Джугели придёт в себя, этого эпизода сама и не вспомнит.
— Язык себе не откусит? Я где-то слышал, что надо вставить в рот какой-то предмет.
— Не откусит. Это бред и враньё. Язык тоже мышца и он сейчас в тонусе.
