У Абрамова очень горячая кожа.
Это чувствовалось даже через влажную футболку, но когда я случайно коснулась носом его шеи, и вовсе показалось, что парень прямо-таки пылает.
А ещё…
Он как-то по-особенному пахнет. Очень волнующе и приятно.
Господи, о чём я вообще думаю? Видно, нормально головой о камень приложилась!
Переворачиваюсь на спину и раздражённо выдыхаю, уставившись в потолок.
Стыдно признаться, но там, в машине скорой, мне не хотелось разрывать физический контакт и терять то ощущение безопасной зоны, которое я почему-то испытывала рядом с ним.
Снова на бок переворачиваюсь.
Собственные реакции на этого парня очень пугают. И да… Сейчас я абсолютно не понимаю, как мне с ним выстраивать общение. Совершенно точно, я не имею права на то, чтобы игнорировать его как раньше. Да и противостояние… Разве оно теперь возможно? Марсель, рискуя собой, спас мне жизнь. Это ведь автоматически стирает всё, что было до. Обнуляет.
Относиться к этому парню как прежде, в силу обстоятельств, уже не получится. Понимаю, что обязательно должна поблагодарить его, ведь с того дня прошло уже много времени, но…
Телефон останется выключенным до самой пятницы.
Потому что мне однозначно нужно собраться с мыслями.
*********
Не думала, что буду так радоваться, когда снова окажусь в доме деда…
Даже ненавистная комната матери не вызывает отторжения.
Ну правда. Уж лучше находиться здесь, чем в стенах городской больницы.
Дед уезжает в Сочи подписывать очередной договор о строительстве нового ЖК, а бабушка, к счастью, сильно меня не тревожит.
Нет-нет, да зайдёт проведать и спросить о самочувствии, но в целом, могу сказать, что ведёт она себя осторожно-ненавязчиво. И, знаете, я очень ценю это её стремление уважать моё личное пространство.
— Спасибо за ужин, — благодарю, потянувшись за салфеткой.
— На здоровье. Не забудешь выпить таблетки?
— Не забуду, — поднимаюсь из-за стола.
— Уже уходишь к себе? — спрашивает бабушка Алиса, заметно сникнув.
— Да. Собираюсь позаниматься. Много пропустила. Не хотелось бы в понедельник выглядеть на уроках глупо.
Она кивает.
— Можешь дать мне тот большой фотоальбом? И свадебный, если есть, — прошу, задвигая стул.
— Конечно, — оживляется, удивившись.
Сама не знаю, чем продиктовано моё внезапное желание посмотреть снимки, но пару часов спустя я сижу в своей комнате на кровати, одетая в шёлковую пижаму, и медленно листаю вышеупомянутый фотоальбом, на страницах которого отражены детство и юность моей матери, Анастасии Зарецкой.
