— София, как некрасиво! — делает ей замечание Дарина Александровна.
— Извини, мамочка. Я не удержалась.
«Если Марсель её лова-лова, то меня он всё равно больше и сильнее лова, ясно?»
Лова-лова.
Мои щёки начинают гореть. Становится жутко неловко.
Не зная, куда себя деть, приседаю и принимаюсь гладить неуёмную Санту, распластавшуюся передо мной на полу.
— Судя по шуму, наши музыканты выбрались из подвала, мам, — нарушает образовавшуюся тишину Милана.
— Отлично. Мойте руки и присаживайтесь за стол. Будем ужинать.
*********"
"Ужин проходит в непринуждённой обстановке. Видно, что ребята чувствуют себя комфортно. Судя по манере общения с родителями Марселя, они частенько бывают в доме Абрамовых.
— Ну чё, Ян Игоревич, отстроили вы дворец арабскому шейху? — интересуется Ромасенко прежде, чем отправить в рот отбивную. Целиком.
— Моё дело проектировать, не строить.
— Ну, спроектировали?
— Да.
— У меня фотки есть, — Марсель достаёт телефон и показывает присутствующим невероятной красоты сооружение.
— Хренамба… И сколько ж стоит этот замок Алладина? — присвистнув, чешет затылок Максим.
— Не выражайся. Очень дорого стоит.
— Сколько?
— Разбогатеешь — скину смету.
— Там столько нулей, что закачаешься, — хмыкает Марсель.
— Замечательно. А кому-то нечего жрать. Совсем эти грёбаные шейхи в Дубаях своих поохре… пообалдели, — исправляется, когда ловит предупреждающий взгляд Абрамова-старшего.
— Так, мужчины, ну вы сейчас сразу два правила нарушаете. Говорите о работе и пользуетесь телефоном, — нарочито недовольно подмечает Дарина Александровна.
— А у нас, вообще-то, гостья за столом. Мне вот, например, интересно её послушать, а не про этих ваших шейхов. Тата, ты росла в Грузии, верно?
— Да, я провела своё детство в Тбилиси. Потом мы с отцом переехали в Москву.
— Ты прям грузинка-грузинка? — удивляется Милана.
— Да.
— Поэтому у ней имя такое странное? — кривится София.
— Не у ней, а у неё. Что странного? Красивое имя, необычное, — заступается за меня Марсель.
— Это имя является женской формой мужского имени Тато, означающего «отец».
Таким образом, имя Тата можно перевести как «дочь отца».
Взрослые Абрамовы переглядываются. Едва заметно, но я обращаю на это внимание.
— У тебя есть братья и сёстры?
— Нет.
— Ацтой!
— Софа!
— Что? — пучеглазится девочка. — Это невесело, когда ты один. Даже подраться не с кем. А животные есть?
— Нет.
— Дважды ацтой.
— У отца аллергия на шерсть. Поэтому мы никого не заводили, — пожимаю плечом.
