Мокрая рубашка. Глаза в глаза. Его ладони на моём лице. Асфиксия. Нехватка кислорода и паника. Горячие губы на щеке. Волна ужаса и дрожи.
Хватит думать об этом, Тата. Нельзя.
Палец зависает над опцией «удалить», но через несколько секунд я зачем-то добавляю присланный Илоной снимок в сохранёнки.
Отложив телефон в сторону, встаю. Влезаю в тапочки, подхожу к полке и снимаю с верхней ту самую маленькую коробочку, которую Он отдал мне на улице.
Честно говоря, я умирала от любопытства всё это время. Но сперва была слишком зла на него, а потом уехала, естественно, оставив подарок здесь.
Возвращаюсь на кровать. Открываю коробочку. Достаю маленькую новогоднюю открытку с ёжиком.
Он похож на меня, да.
Беру плоский футляр. Не терпится узнать, что же там внутри.
А там оказывается украшение.
Симпатичный, изящный серебряный браслет с камушками. Топаз, аметист, фианиты. Замысловатый узор плетения.
Снова вздыхаю. Сокрушённо качаю головой. И, пока никто не видит, поддавшись искушению, примеряю, конечно. Ведь я — та ещё ворона в этом плане.
*********
Болею.
Грипп."
"Первые дня три прям безвылазно валяюсь под одеялом, строго по часам принимая лекарства, которыми исправно пичкает бабушка.
В четверг-пятницу мне становится лучше и я сажусь за уроки, чтобы догнать класс по всем предметам.
В принципе, за выходные мне удаётся это сделать. Даже получается разобрать с Полиной «Системы уравнений». Она реально объясняет очень и очень доходчиво. Не то, что наша мегера-математичка…
В среду едем с Алисой Андреевной к врачу.
Меня, наконец, выписывают.
Неминуемо надвигается четверг и, несмотря на то, что в школу иду уже с определённым настроем, глупый орган под названием сердце всё равно при виде Абрамова замирает.
Филатова, Вебер или Шац (кто-то из них, вероятно) явно слили дату окончания моего больничного. Иначе как объяснить тот факт, что парень, прислонившись к колонне, поджидает меня на крыльце перед занятиями? Причём в руке у него опять цветы.
— Джугели…
Его голос настигает, когда я, поднявшись по ступенькам, намереваюсь просто пройти мимо.
— Тормозни на минуту.
Останавливаюсь. Медленно разворачиваюсь.
Соберись, Тата! Ты знаешь, что делать.
— Привет, — оттолкнувшись от колонны, подходит ближе.
Цепляемся глазами.
Рассматриваем друг друга долго и внимательно.
— Ты как? Выздоровела?
Занимательно. Только сейчас решил поинтересоваться моим здоровьем. С тридцатого декабря не писал мне.
— Как видишь, — отвечаю довольно сухо и напряжение между нами возрастает.
