Сердце, качающее кровь на пределе своих возможностей, лупится о рёбра с таким грохотом, что гулкой пульсацией отдаётся этот бешеный ритм и в ушах, и в глотке.
Вновь ощущаю себя неспособной выдержать этот его взгляд, выражающий нечто такое, отчего опять адски жжёт в солнечном сплетении.
Вопреки тому, что чувствую, стойко держусь до последнего.
Замечаю, как яростно бьётся жилка на его шее за расслабленным воротом рубашки.
Не дышу, казалось бы. Но всё равно проникает в ноздри его запах. Будоражащий и крайне волнующий.
Не моргаю. Чтобы не смахнуть случайно с ресниц предательскую влагу.
Не двигаюсь.
Замерла пустой, неживой статуей.
— Марсель…
Разрываюсь от противоречий, кипящих внутри.
Прогнать его хочу и одновременно с тем обнять крепко-крепко.
Разве это нормально? Нет.
Опускает взгляд на мои потрескавшиеся губы и я, не выдержав напряжения в двести двадцать вольт, резко и шумно выдыхаю свою дрожь.
— Не надо никуда переводиться, Джугели.
Это произносит, уже глядя в глаза. После чего просто уходит, оставляя меня наедине с ворохом беспокойных мыслей.
Прислонившись взмокшей спиной к холодной плитке, прикрываю веки и стою так до тех пор, пока гнетущую тишину не прерывает трель звонка.
Глава 40"
"Марсель
Апрель.
Кабинет директора.
Свободный. Ромасенко. Горький. И я.
Всё те же, всё там же.
— Жду объяснений, молодые люди, — строго смотрит на нас Светлана Николаевна. — Долго молчать будем? Хочу услышать причину конфликта, возникшего между вами и обучающимися одиннадцатого «Б». Из-за чего произошла драка у ворот школы?
— Какая драка, мать? Ничё не было.
— Я напоминаю, первое: тут я тебе не мать! И второе. На территории везде установлены камеры.
— Конкретно там их нет. Ты же в курсе? — хмыкает Макс.
— Опусти ногу и сядь нормально! Ещё раз спрашиваю. Что произошло?
В ответ — звенящая тишина.
Ну реально, кто станет рассказывать про стычку с бэшками? Тем более, что поводом для неё послужил поступок одного дебила по отношению к Марго, нашей психологине.
У Ромасенко ж пунктик. Издеваться над ней — исключительно его прерогатива.
— Значит, по вашей версии, ничего не было, — вздыхает директриса. — Тогда что с руками? Объясните?
— Тренировался, — пожимает плечами Дэн.
— Один уже дотренировался вне стен секции. Хочешь, чтобы выгнали, как Абрамова?
Недовольно поджимаю губы.
Обязательно упоминать конкретно мой пример? Обойтись без этого никак?
— Горький? — ждёт пояснений от него.
— На физре, об козла стесал.
— Об козла… — повторяет она за ним.
