Нельзя-нельзя-нельзя!
Голос разума кричит и бьётся во мне истерикой, однако я, уставшая с Ним бороться, в какой-то момент просто сдаюсь и допускаю то, чего никогда не должно было между нами случится.
Отпустив ситуацию, я позволяю Марселю поцеловать меня так, как он хочет. По-взрослому. Вызывающе. Откровенно.
Тут же жалею о своём решении, ведь едва это случается, сбой в организме дают сразу все системы.
SOS!
Глохну и слепну одновременно.
Беспомощно вцепившись в его предплечье, зажмуриваюсь до белых точек, мерцающих в темноте короткими вспышками.
Его язык касается моего и двигается провокационно-чувственно, цепной волной вызывая неконтролируемую дрожь в теле.
В нём происходят невероятные, совершенно необъяснимые химические реакции.
Вкус и запах заполняют всё моё существо.
Безвозвратно поражаются смертельным вирусом одна за другой клетки.
Что-то настолько болезненно прекрасное ощущаю…
Порхают в животе встрепенувшиеся бабочки, о существовании которых я и знать не знала.
Мысли уплывают. В голове дурман.
Она кружится.
Мычу, упираясь ладонью в широкую, напряжённую грудь.
Дыхание парня с шумом срывается, а пальцы, скользнув вдоль скулы, опускаются на шею и продвигаются к затылку, зарываясь в волосы.
Целует. Целует. Целует.
Так по-разному!
Грубо и ласково.
Требовательно и нежно.
Отчаянно и губительно страстно.
Господи, прости меня! Клянусь чем угодно, что не хочу давать ему ложных надежд, но… Прости-прости!
Лишь, чтобы запомнить.
Чтобы запечатлеть в памяти и оставить это себе.
Пусть потом загрызут муки совести.
Хочу.
Всего один раз, пожалуйста…
Поддавшись необъяснимому порыву, с жаром сердито и горячо ему отвечаю, эгоистично проживая тот калейдоскоп незнакомых, сокрушительно ярких эмоций, в который нас с ним вихрем закручивает.
Солги мне.
Придётся, ведь выхода нет. Как нет будущего у того, что сейчас между нами происходит.
Всё, Тата. Всё…
Подловив момент, ловко уворачиваюсь вправо.
Марсель, судя по всему, отлетевший напрочь, тут же приникает губами к моей шее, жадно её лаская.
— Хватит, Абрамов!
Не знаю, откуда силы берутся. Видимо, лютая паника приходит на помощь.
Отталкиваю его от себя так резко, что он попросту не успевает среагировать.
— Я сказала, прекрати! — смотрю на него зло, ощущая, как безбожно пылает моё лицо.
— Джугели, — произносит, рвано дыша.
Глаза пьяные, дурные. Взгляд расфокусированный.
Снова приближается.
Пальцы с опухшими костяшками тянутся к моему лицу, но в этот раз я не позволяю себя трогать.
