— Что потом было, знаешь? Папочка рассказал про переезд в Грузию?
— Конечно рассказал! У нас нет друг от друга секретов.
— Нет секретов? Да ладно? — выражает явное сомнение на этот счёт. — То есть ты в курсе того, что он регулярно поднимал руку на твою мать? И про то, что закрыл её в психушке знаешь тоже, верно?
— Она была невменяема. Пыталась от меня избавиться. Это была вынужденная мера!
— Охренеть, Джугели, поражаюсь тому, как грамотно твой папаша всё обставил! Пять баллов! Взять силой, а потом удивляться, из-за чего жена не хочет этого ребёнка.
Что?
Мой мозг наотрез отказывается воспринимать всё, что он говорит.
— Не понимаю, зачем? Зачем поливаешь грязью моего отца?
— Я лишь хочу, чтобы ты трезво оценила ситуацию, в которой оказалась твоя мать, и не наделала похожих ошибок.
— Думаешь, я поверю мерзким слухам, порочащим его имя? — отрицательно качаю головой.
— Мерзким слухам?
— Ты ведь откуда-то это принёс.
— Считай, что от первого лица принёс.
— От первого лица? — даже не пытаюсь скрыть своё недоумение.
— Я знаком с твоей матерью. Знаком и с Климовым. Он — вовсе не дьявол во плоти, ясно?
— Знаком? — шёпотом отзеркаливаю. — Но как…
Шок, который я испытываю, перекрывает всё то, что случилось ранее.
— Прикинь, Джугели, как тесен мир? Много лет назад мой батя летал в Грузию с друзьями. Чтобы вытащить из дурдома твою мать.
— Ян Игоревич… Твой отец был среди тех бандитов? — заикаясь, озвучиваю вслух своё предположение.
— Не навешивай ярлыки. Бандит, не бандит, а в тюрьме не сидит как твой.
— Я…
Слёзы застилают глаза.
Внутри меня смятение и неразбериха. Всё происходящее кажется нереальным, дурным сном.
— И кстати, твоя мать долгое время вообще не знала о твоём существовании. В психушке ей сообщили, что ребёнок умер. Угадай, чьими распоряжениями они руководствовались.
— Неправда. Всё это неправда, — закусываю до крови губы и трясу головой.
— Понимаю, тебе очень больно, но ты должна была всё это услышать, Тата.
— Не трогай меня! — вырываюсь, когда пытается ко мне прикоснуться.
— Я — не враг. Ты живёшь во лжи. Все вокруг тебя обманывают и это неправильно.
— А ты? — срываюсь на крик. — Что насчёт тебя, Марсель? Разве ТЫ меня не обманывал?
— Я…
Теряется.
В глазах отражается чувство вины.
Запускает пальцы в копну кучерявых волос.
— Дружил со мной, да? — невесело смеюсь. — Молчал обо всём столько времени!
— Тата…
— Чёртов предатель!
Оттолкнув, выхожу под проливной дождь. Он следом. Нагоняет.
