Хотелось бы пояснений, — наливает в стакан сок из графина. — Милана проплакала до утра. Сказала, что вы подрались из-за Таты.
Киваю.
— А что случилось?
Молчу.
— Марсель… Иногда стоит выговориться, чтобы стало немного легче. Нельзя постоянно держать всё в себе.
— Она пригласила его на танец. После того, как отказала мне, — цежу сквозь зубы.
— Хм. Я верно поняла, что инициатива шла от девочки?
— Какая к чёрту разница? Горький пошёл с ней танцевать! Друзья так делают, по-твоему?
Снова начинаю злиться, когда в памяти всплывает тот эпизод.
— Не заводись. Спокойно.
— Осуждаешь? Считаешь, что распустив руки, я поступил неправильно?
— Ты поступил так, потому что пошёл на поводу у своих эмоций.
— Выморозили оба!
— Ревность — плохое чувство, Марсель. И если разобраться, оснований для того, чтобы открыто проявлять её, у тебя нет.
— Ну как сказать, — не соглашаюсь.
— Прости, вынуждена напомнить. У Таты в Москве есть жених. Пожалуй, это исключительно его право.
— Плевать мне на жениха! В тот вечер Джугели целовалась СО МНОЙ, а не с ним!
Матушка смотрит на меня, широко распахнув глаза.
— Вы…
— Она к нему ровно дышит, мам. Отвечаю. Я теперь точно это знаю! Уверен!
— Марсель, послушай, там всё очень сложно. Абсолютно другой менталитет, свои традиции, обычаи.
— И что? Двадцать первый век на дворе. Религия у нас одна. Это главное.
— Её отец никогда не позволит ей быть с русским мальчиком.
— Посмотрим."
"— Ты не понимаешь, что это за человек, — взволнованно на меня смотрит, качая головой.
— Главное, чтобы Тата понимала.
— Что ты имеешь ввиду?
— Я рассказал ей про свадьбу родителей и про их несчастливый вынужденный брак. Пусть призадумается и проведёт аналогию.
— Но откуда ты… — в шоке приоткрывает рот.
— Без обид, — в извиняющемся жесте вскидываю ладони. — Пару раз случайно стал свидетелем ваших взрослых разговоров.
Мать краснеет и приосанивается.
— Сорян.
— Девочка поверила тебе? Как отреагировала?
— Бурно отреагировала, но это ничего. Перебесится. Остынет.
— Сынок…
— Я решил озвучить ей правду.
Кто-то должен был, верно?
— Да, но…
— Было страшно, что опять на нервной почве случится приступ, но всё обошлось. Я позвонил её бабушке, проверил.
— Марсель.
— Я люблю её, мам.
Она тяжело вздыхает.
— Не могу без неё. Пробовал. Сама видела, как мне рвало крышу.
— Тебе важно знать одну вещь.
— Какую?
— Отец категорически против того, чтобы ты связывался с этой семьёй.
— Мне всё равно. Замуж за другого Джугели не выйдет.
