— Вот только не нужно, пожалуйста, переходить на личности.
— Определена дата. У нас заказан дорогущий банкет. Приглашены гости. Родственники из Грузии вовсю покупают билеты. Чтобы что? Чтобы я развернул их обратно?
— Возможно, вам стоило поговорить с детьми перед тем, как всё это организовывать?
— Поговорить с кем? Вот с ней? — на меня указывает. — Танцы эти видели сегодня? Стыд и позор. Моя Эка никогда бы себе такого не позволила, будучи чьей-то невестой. Я чуть сквозь землю не провалился там. Не хотел говорить, но это всё гены вашей матери-кукушки!
— Я попросила бы воздержаться от оскорблений! Речь шла о том, что ваши действия были односторонними.
Лично мы про дату и банкет слышим впервые.
— Тата и Леван с детства друг друга знают. Всё давно чётко обговорено. Что за выкрутасы? Так дела не делаются. Я категорически не доволен происходящим!
— Это мы поняли, Анзор.
— Вот и прекрасно. Собирайте невесту в дорогу.
— Да вы в своём уме вообще? У неё на следующей неделе начинаются экзамены, — возмущается бабушка.
— В Москве сдаст. Договоримся. Связи имеются.
— К чему такая спешка? Она прилетит в столицу после выпускного.
— Не надо. Пусть с нами едет. Мы с сыном решили, что сделаем так.
— Что значит решили? Внучка сейчас в НАШЕМ доме, МЫ занимаемся её воспитанием и МЫ несём за неё ответственность!
— Несёте. Только плохо у вас это получается! Полюбуйтесь вон. Покажи, что тебе прислали в соцсетях, — командует Левану.
— Па.
— Покажи, сказал! — с нажимом повторяет. — Пусть видят плоды своего воспитания!
Горозия-младший кладёт на стол свой смартфон.
На огромном экране фотография. На ней мы с Абрамовым. Во дворе дома Дениса Свободного…
Бабушка надевает очки. Дед к тому времени уже разительно меняется в лице. Сперва становится белее бумаги. Потом покрывается бордовыми пятнами.
— Это что такое? — в ярости брызжет слюной.
— Пойду покурю. Часа на сборы, думаю, хватит, — Анзор бросает взгляд на циферблат. — А вы, если хотите, переговорите с зятем. Уверен, он пояснит вам, почему его непутёвая дочь едет сегодня с нами.
— Ты отправил это моему отцу? — поворачиваюсь к своему жениху.
— Да. Пусть знает, — смотрит прямо в глаза. С ненавистью и обидой.
— Ясно.
Усмехаюсь.
Обложили со всех сторон.
Сперва внаглую на пару меня шантажировали. Теперь это.
Что ж. Браво. Не оставили ни единого шанса на то, чтобы отец меня услышал.
— Куда? — сухо осведомляется дед, когда встаю со своего стула.
— Тата… — голос бабушки наполнен волнением и беспокойством.
