С этим ничего нельзя было поделать, понимаешь? Можно противостоять. Бороться. Сопротивляться этому чувству. Лгать себе. Но я, сломленная и абсолютно на тот момент несчастная, проиграла».
«Спустя годы рада, что так… Несмотря на то, что за своё предательство пришлось ответить перед Богом. Он ведь надолго забрал у нас с Даней возможность иметь собственных детей. Пришлось упорно доказывать, что мы достойны этого права».
После взрослого, откровенного разговора, состоявшего между нами, я смогла пересмотреть своё отношение к ней.
Заглушить ядовитую злость. Оставить в прошлом обиды. Абстрагироваться от того, что рассказывал отец. Выслушать её версию и… попытаться понять.
Что касается самого Климова, пока достаточно того, что я приняла факт его неотъемлемого присутствия в её жизни.
Честно сказать, всё сейчас перевернулось с ног на голову. Сложно вот так сразу переварить свалившуюся на меня информацию, однако я не могу попросту игнорировать некоторые вещи."
"Одно то, что бывший губернатор и по совместительству мой дед, причастен к смерти родителей Данилы Климова, — глубокий шок.
Похищение это, конечно, не оправдывает, но мотивы резко стали вполне очевидными…
Проходим регистрацию. Сдаём багаж, которым обзавелись в Питере. Добираемся до турникетов, ведущих к гейтам и зоне паспортного контроля.
— Дальше нам нельзя.
— Почему? — спрашивает маленькая Маша.
Ей пять и она невероятно любознательная девочка.
— Потому что ты никуда не летишь, Кнопка, — объясняет четырнадцатилетний Лёша.
Семья Климовых забрала мальчика из детдома, когда тому было полтора года.
Его родители погибли в ДТП.
— Давайте прощайтесь. Время поджимает, — торопит Даня, глядя на часы.
— Пока, Тата.
— Пока, Лёш. Спасибо, что показал мне Питер.
Улыбаюсь и подросток, густо краснея, смущается.
— Всё? — расстроенно бормочет Маша, вцепившаяся в руку отца.
— Иди обниматься, — приседаю, выставляю руки вперёд и, к счастью, девочка сразу устремляется ко мне в объятия. — Чего ты плачешь?
— Грущу.
— Не надо, — отклоняюсь и дёргаю за косичку, которую сама же заплетала перед выездом в аэропорт.
— Ну, пока?
— Пока, — обречённо выдыхает, нежно сжимая своими пальчиками мои.
— Не будешь сырость разводить?
— Нет.
— Обещаешь?
— Угу, — хлопает длинными, мокрыми ресницами, а я внезапно понимаю, что не такая уж чёрствая, ведь, оказывается, тоже успела прикипеть к младшей сестре.
Жаль, что раньше наотрез отказывалась знакомиться.
— Ну ё-моё. Вы сговорились обе?
Климов смотрит на жену.
