— Это не досадный промах! Это непростительная ошибка с твоей стороны!
— Я признаю это, Эдуард.
— Я оставил тебя с ней всего на несколько дней и что из этого вышло?
Закатываю глаза.
— Признаёт она! — повторяет возмущённо. — Я поражён, Алиса, крайней степенью твоей безответственности! Моя жена не в состоянии включить мозги! Ты хоть осознаёшь, что чуть не угробила её?!
— Ты гиперболизируешь, дед, — снова вклиниваюсь. — Я сижу сейчас здесь перед тобой. Целая и невредимая.
Он медленно поворачивается ко мне.
Распиливает взглядом, а потом тихо и вкрадчиво произносит:
— Ты понимаешь, что не будь у тебя баллончика…
— Но он был. Был и я справилась, — позволяю себе перебить его, не дослушав.
— Да пойми ты! Нельзя полагаться на везение и случай.
— Согласна, — киваю.
— Окраина города. Пустынный пляж. Три хулигана и ты… Ты — всего лишь навсего, маленькая, слабая, глупая девчонка!
— Ну во-первых, — оставляю свой ужин и распрямляю плечи. — Я давно уже не маленькая, если ты не заметил, а во-вторых, — смотрю прямо ему в глаза.
— Никто не давал тебе права сомневаться в моих умственных и физических способностях.
Отодвигаю стул со скрипом.
Снимаю с колен салфетку.
Кладу на стол.
Встаю.
Дед всё это время, не моргая, изумлённо на меня таращится. Судя по всему, удивлён и шокирован тем, что я посмела задвинуть нечто подобное.
Бабушка Алиса боязливо косится на него в ожидании чего-то нехорошего.
Наталья в нерешительности замирает на пороге с очередными блюдом в руках, не рискуя продолжить свой путь до пункта назначения.
Образовавшаяся тишина давит до звенящего шума в ушах. Напряжение в воздухе растёт и оно такое осязаемое, что кажется, будто его можно потрогать руками.
Все присутствующие хранят молчание, и я вызываюсь нарушить его первой.
— У меня пропал аппетит. Пойду, пожалуй, в комнату.
Не дожидаясь ответной реакции, направляюсь к лестнице, явственно ощущая спиной недовольство деда.
— Одна ты никуда больше из дома не выходишь, — рявкает он сердито, уже когда добираюсь до второго этажа.
— Что-то ещё? — разворачиваюсь и цепляюсь пальцами за резьбу перил.
— Да.
Склонив голову чуть влево, жду его пояснений.
— Я общался сегодня с адвокатом твоего отца, — огорошив, намеренно делает паузу.
— И?
Мой пульс, разгоняясь, частит.
Сердце гулко бьётся о рёбра, то и дело болезненно сжимаясь.
— Ну? Не тяни, — в нетерпении выталкиваю.
Вся одним сплошным оголённым нервом становлюсь. Сжимаюсь внутри, будто пружина.
