Ну вот что ему опять от меня нужно?
Не получив реакции, свистит на весь пляж.
Ведёт себя как гопник последний, честное слово!
— Он идёт сюда, — сообщает Филатова.
А то ж я не вижу!
Приняв нужную для загара позу, закрываю глаза и демонстрирую холодное равнодушие.
— Смотри, что достал тебе, — совсем рядом звучит его голос.
Что-то кладёт на расстеленное полотенце.
— Мне неинтересно.
— Марс! — зовёт его Денис.
— Иди сюда, мы Зайцеву закапываем! — подключается Ковалёва.
— Ща, погодите. Джугели…
— Достал, — цокаю языком.
— Спорим, ты такую точно никогда не видела.
— Сказала же. Неинтересно, — повторяю ледяным тоном.
Молчит какое-то время и я прямо-таки кожей чувствую, как в нём закипает раздражение.
— Уйди, ты загораживаешь солнце.
Клянусь, слышу, как клацает зубами от злости.
А потом… Мне внезапно становится мокро и холодно…
— Совсем обалдел? — возмущаюсь, распахнув глаза.
Трясёт надо мной мокрыми волосами. Брызги летят прямо в лицо.
— Придурок!
— Снежная королева херова!
Пинает что-то ногой.
Уходит к друзьям.
— Блин, такая красивая! — Полина подбирает с песка огромную радужную ракушку необыкновенного раскраса и, любуясь, кладёт передо мной. — Классная же, признай.
— Тоже мне диво дивное, — фыркаю в ответ, отворачиваясь.
— Что ж. Если она тебе не нужна, можно я возьму её себе?
*********
После купания в море, коллектив одиннадцатого «А» ещё пару часов проводит на побережье.
Матильда неожиданно для меня организовывает игру в вышибалу. Загоняет всех протестующих в центр, а сама на пару с сыном-физруком с азартом швыряет мяч в каждого из нас.
Парни веселятся, подпрыгивая и толкая друг друга. От девчонок больше визга. Зайцева и Ковалёва еле передвигаются, будто на дефиле. Мозгалин хохочет и прячется за нашими спинами.
В какой-то момент Германовна, тяжело дыша, хватается за сердце и, махнув рукой, оседает на большой камень, превращаясь в стороннего наблюдателя. Право выбивать передаёт Абрамову, чьи меткие броски долетают до одноклассников практически всякий раз, когда мяч оказывается в его руках.
В меня он не кидает его принципиально. И нет, это вовсе не джентльменский жест, как вы могли подумать. Это какая-то нехорошая тактика. Он что-то задумал.
Моя догадка подтверждается в ту самую секунду, когда вышибают Вепренцеву, и я понимаю, что осталась одна.
— Сколько тебе лет? — спрашивает Александр Георгиевич.
— Семнадцать.
Ровно столько попыток есть у них в запасе на то, чтобы меня выбить.
