Мы — команда! — кивает тот в ответ. — Друзья.
— Уберите его от меня, — цедит Абрамов. — Или я за себя не отвечаю.
*********
По дороге в лагерь слушаю лекцию о безответственности ещё и от Александра Георгиевича.
— Разве можно? Одна. Девочка. Ночью. По незнакомой местности! — отчитывает меня он.
— Тата — бесстрашная, — улыбается Мозгалин.
— Это не бесстрашие. Излишняя самоуверенность и глупость в чистом виде, — доносится от Абрамова, идущего за спиной.
Закатываю глаза.
— В этом соглашусь с тобой, Марсель, — кивает физрук.
— Нельзя так безрассудно рисковать.
— Ничему жизнь не учит.
— Вы изначально ни одну из групп туда не направили, — отвечаю я учителю, игнорируя колкий комментарий одноклассника.
— Потому что сперва хотели осмотреть ближайшие метров триста-пятьсот.
— Так-то она права, Георгич. Надо было сразу кого-то туда отправить, — встаёт на мою сторону Горький.
— Почему решила пойти к маяку? — нахмурившись, спрашивает у меня физрук.
— Петя заглядывался на него утром.
— А ещё Петя оставил подсказки, — с гордостью добавляет Мозгалин.
— Подсказки?
— Держи назад своё оригами, — достаю из кармана бумажные фигурки и передаю ему.
— Ты разложил их по пути, что ли?
— Да, Паша. Петя молодец. Петя всё продумал и Тата нашла его.
— Нельзя уходить из лагеря, Пётр! — ругает его молодой преподаватель. — Мы с Матильдой Германовной несём за тебя ответственность, понимаешь?
— Девочки сказали, что мы играем.
— Ещё раз повторяю, Мозгалин, самовольно уходить куда-либо без разрешения нельзя! Мало ли, что с тобой могло случиться!
— Петя сожалеет.
Извините.
Физрук вздыхает и качает головой.
— Ладно ты до маяка дошла, — поворачивается ко мне, — но зайти в тёмное, заброшенное, полуразрушенное здание как дурости хватило? Неужели не побоялась?
— Нет.
— А тот мужик сильно напугал тебя?
— Немного.
— Она всерьёз думает, что перцовый баллончик — защита от всех бед, — снова влезает в наш диалог Абрамов.
— В случае с тобой помогло, — отзываюсь язвительно.
— Просто повезло. Я на тебя засмотрелся.
Был дезориентирован.
Цокаю языком и чувствую, как начинают гореть щёки.
Засмотрелся. Дезориентирован.
Идиот. К чему эти провокации?
Александр Георгиевич старательно сдерживает улыбку. Мозгалин, похрюкивая, смеётся."
"— Кто он? Тот человек на маяке, — перевожу тему.
— Без понятия. Бомж, судя по виду.
— Он бывший сиделец.
— С чего ты взял, Марсель?
— У него есть наколки на пальцах, — вспоминаю я вдруг.
— Да. И каждая из них что-то означает.
