— Следующая подгруппа в два часа, — слышу игривый голос Алёны. —
Останешься?
— Я пас, — отвечает ей Романов.
— Жаль.
Кривлю губы, обернувшись.
Мой одногруппник пакует свои вещи в занудный кожаный портфель, и
кроме него, двух наших преподавателей и меня в аудитории больше никого
нет.
Отлично!
Меня снедает желание высказать нашему гостю все, что я о нем думаю.
Что его бывшая кафедра — просто рассадник предвзятости, потому что
сегодня он демонстративно меня потроллил.
Алёна собирает со стола билеты и все свое барахло.
Посмотрев на меня и
поправив очки, переводит глаза на вымотавшую меня формулу, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень легкого недоумения.
В душу закрадывается подозрение.
Снова смотрю на доску, пытаясь понять что такого она здесь увидела.
После всех моих мытарств это больше похоже на нечитаемую белиберду.
— Сам закончишь, или мне? — слышу ее голос за спиной.
— Сам.
По животу проносится ветерок, от осознания, что с минуты на минуту мы
останемся здесь вдвоем.
Протянув руку, перечеркиваю формулу двумя жирными линиями и бросаю
мел на полку.
Хватит с меня.
Отряхиваю руки и свою клетчатую юбку с особой тщательностью, чтобы
дождаться, пока в очередной раз хлопнет дверь.
Я чувствую себя так, будто побывала в драке: из пучка выбились волосы, на щеках горят красные пятна.
Он перевернул мой день с ног на голову не прикладывая никаких усилий, а
сам… спокойно заполняет мою зачетку, рассевшись на стуле. Захлопнув
ее, двигает книжку на край стола и встает, разминая рукой шею.
Напряженно проследив за движениями его гибкого подтянутого тела, кошусь на зачетку, понятия не имея, что он там написал!
— Что это такое? — спрашиваю тихо, ткнув подбородком на доску.
— Белок, — надевает он куртку, очевидно закончив здесь все свои дела.
— Из другой галактики? — схватив зачетку, проношусь мимо.
— Из нашей.
Дернув со стола свою сумку, оборачиваюсь:
— Это кем-то доказано?
Засунув руки в карманы куртки, Романов смотрит на меня, раскачиваясь на
пятках.
— Мной.
Роняю челюсть, хлопая глазами.
Бегаю ими по его невозмутимому лицу, пытаясь хоть приблизительно вспомнить, чему была посвящена его
диссертация, но я никогда не интересовалась.
Он подсунул мне свой “авторский” белок! И я была права — это настоящая
головоломка!
— Ты… — вырывается из меня.
Ровные густые брови ползут вверх.
Прикусываю язык.
— Я? — подталкивает он, склонив набок голову.
— Вы издеваетесь? — выдавливаю.
— Пожалуй, — говорит лениво, чем заставляет меня ахнуть.
