Оно и неудивительно, их тут, как грязи. В вазах на полу и на всех доступных
поверхностях. И мой букет не самый выдающийся, есть и посерьезнее, зато
мои розы селекционные, того самого “любимого” цвета.
— Сашенька, проходи-проходи, — оборачивается на хлопок двери хозяйка, доставая
из
шкафа,
забитого
коллекционными
бутылками
разнокалиберного спиртного, седую голову с неизменным аккуратным
пучком на затылке.
Анна Гавриловна Повелецкая.
Главная женщина в моей жизни, конечно, после матери.
Семь лет назад именно с ее подачи я стал активно вырабатывать
жизненные цели и стратегию их достижения.
Она в меня поверила, и, к
счастью, я не стал разочарованием всей ее жизни.
Целуя изрядно припудренную щеку, вручаю ей букет с ленивой улыбкой и
словами:
— Самой очаровательной девушке. С днем рождения.
— Плут ты, Александр, — трепет меня по щеке. — Побрился наконец-то.
— Кхм… — откашливаюсь, усаживаясь на стул у длинного стола для
совещаний. — К такому событию и не побриться?
— Ой-ли, — улыбается, рассматривая розы, которые я заказал еще
полгода назад.
Ответом на мое вранье служит прилив крови в неподобающих для, твою
мать, ситуации местах.
Я побрился из совершенно других соображений, которым не место в моей
голове, когда нахожусь на территории университета.
Концентрируясь на седовласой женщине в строгом костюме и с жемчужной
брошью на груди, делаю выдох.
— Цвет сделан на заказ, — улыбаюсь, когда на постаревшем лице
появляется румянец.
В последние годы она начала сдавать в прогрессии, которая меня немного
пугает, хотя возраст эту женщину ни капли не портит.
Может потому что она
мне дорога, и я смотрю на вещи через свои фильтры? Признательность и
уважение, за ее достижения, и за мои достижения под ее руководством.
— Какой ты у меня внимательный мальчик, — говорит ласково, поглаживая
лепестки цвета розового шампанского.
— Мальчику уж тридцать почти, — достаю из кармана пиджака телефон.
— Какие твои годы, — примеряет букет к широкой пустой вазе. — Еще на
мое место сядешь.
Обещаю.
— Да уж не дай Бог… — смотрю на дисплей, где аварийкой мигает имя
сестры.
На часах одиннадцать утра, и вся моя семья знает, что до пяти вечера меня
стоит беспокоить только в крайних случаях, поэтому возвращаю телефон в
карман, собираясь перезвонить, как только покину кабинет ректора.
— Ничего, — снова ныряет Анна в шкаф. — Через пару лет посмотрим, как
ты запоешь. Тяга к самореализации — она знаешь, пятый инстинкт у
человека.
