Чаруша вздрагивает, а я выдыхаю: – Пожар.
– Старалась… – выдает сдавленно, пронизывая взглядом, от которого у меня нутро сворачивает. – Для тебя.
– Блядь… Марина… – цежу сквозь зубы.
– Что?
– Охота раздеть тебя, – рублю прямым текстом, как чувствую.
– И?
– И незамедлительно оприходовать, – в который раз ловлю себя на том, что сильно смягчаю то, что рвется.
Этот чертов глагол не отражает и десятой доли моего желания. Я так одичало хочу Чарушину, что это уже походит на реальное безумие. Но какой-то частью своего закороченного мозга еще понимаю, что нельзя позволять этой похоти брать верх над всем организмом.
Иначе… Иначе контроль себе я уже не верну.
Натужно вдыхаю, чтобы загасить качнувшую нутряк тревогу. И гоню ураган мыслей, который этот глоток кислорода поднимает.
Не думать. Не думать сейчас!
– Пристегнись, – бросаю сухо на контрасте со всем предыдущим.
Пока Маринка возится, таращусь в темноту за стеклом.
Что за чертовщина со мной творится?
Только этот вопрос всплывает в сознании, я его тут же двигаю на задворки.
Сам ведь знать не хочу. И все время об этом забываю. Тишину в висках разбивает тот надоедливый шепот, который я с грозовой ночи на пляже гоню. Встряхиваю головой и завожу мотор.
– Расскажешь, что будем делать?
– Сама увидишь, – спокойно отвечаю, но при этом поглядываю, в очередной раз пытаясь понять, что с Чарушиной не так.
Что за бешеную хрень она во мне порождает? Что за гребаные реакции вызывает? Что, мать вашу, между нами вообще происходит?
Теряюсь в своих мыслях. Но только радуюсь тому, что они то и дело разбегаются.
Даже когда меня накрывает секундная решительность, откопать суть не удается.
Маринка, как обычно, что-то мурлычет себе под нос, я на автомате рулю к нужной локации.
А там… Едва выбираемся на улицу, секунд двадцать чистый высокий визг слушаю. Ловлю Чарушу на подлете к Гелику. Перехватываю поперек тела и, расходясь в темноте ночи хохотом, тащу к вышке, где уже ждет команда роуп-джамперов.
– Нет! Ни за что! – верещит кобра, взбудораженно извиваясь.
– Да перестань ты… – не прекращаю ржать. – Кайфанем, Динь-Динь. Обещаю.
– А если упадем? – пищит она, притихая в движениях.
– Ниже земли не упадем, Марин! – откровенно веселюсь я.
– Ну, ты вообще… Вообще, Дань!
– Я?! Поверь, Чаруша, против твоего заплыва в грозу роуп-джампинг – детские шалости.
– Но это не пирс, и не твое колесо чудес даже… Тут же… Ого-го сколько метров… – выдыхает, вскидывая голову к вышке. – Сколько, Дань?
– Сто сорок, – отвечаю честно.
