А он… Отсмеявшись, Даня хладнокровно обрушивает на нас страшное обещание:
– Дойдем до шестого пункта, и все. «Седьмой» для меня – перебор. Да, было бы круто… Но… Ты, короче, не слушай, что я говорю. Не буду я тебя трахать. Блядь, конечно, не буду, Марин! Никуда, Марин!
Припечатывает с такой силой чувств, что сложно не верить.
Но я все равно не верю!
Смотрю на него, не мигая. И каждое слово интуитивно отвергаю.
Не может он так думать. Мой Даня не может!
– Поиграем немного, Марин. И все. С тобой прикольно, да.
.. Но есть Чара, мама Таня, батя Чаруш… Давай, в общем, без разрушений.
Клоны моего сердца массово один за одним умирают."
"Глохнут как мини-генераторы. Гаснут как лампочки. Падают как звезды.
И быстро-быстро остывают. Все мое тело холодеет. Ознобом меня накрывает.
– В смысле «без разрушений», Дань?
– В прямом, Марин! «Шесть», и все. Прекращаем.
– Если «шесть» случится, Дань… – шепчу глухо, почти без эмоций. – Ты сам остановиться не сможешь.
16
Я – дилер твоего удовольствия.
© Даниил Шатохин– Что надо? – выталкиваю без каких-либо эмоций.
В комнату этих двоих давно не приглашаю. Стою на пороге, еще и дверь придерживаю, чтобы носы свои не смели совать.
– К нашему глубокому сожалению, юбилей Чарушина придется пропустить. У нас съемка, – раскатывает мать манерно, будто я не в курсе, что она из себя представляет, и что несет в себе эта информация. – Передай Артему Владимировичу наши извинения и наилучшие пожелания. Подарок мы отправим курьером.
– Хорошо, – отзываюсь сухо.
На самом деле только радуюсь, что их не будет. Нет, на людях они, конечно, святее всех святых. Прилично себя ведут. Выглядят идеально. Дизайнеры-художники Владислав и Ульяна Шатохины известны на всю страну. Востребованы и почитаемы. И этот статус они холят и лелеют, как самое главное в жизни. Все должны ими восхищаться. Как без этого?! Не жить! Хотя, уверен, их гребаный канал на мировом порносайте срубает больше бабла, чем пафосное и весьма посредственное творчество.
А обществе они, безусловно, позориться не стали бы. Но меня самого коробит и выкручивает, когда приходится где-то рядом с ними находиться.
– Ингрид просила тебя зайти перед уходом, – сообщает отец с негаснущей мерзковатой, на мой, конечно же, предвзятый взгляд, улыбкой.
– Это все? – уточняю холодно.
И без его подсказок не забыл бы заглянуть к бабуле. В конце концов, только ради нее до сих пор остаюсь в этом доме.
