Запрет на вмешательство

Игнатов был отличным разведчиком, и неглупым человеком, но свой язык контролировать умел не всегда, за что регулярно расплачивался всякими неприятностями, мелкими и не очень.

— Есть выполнять! Никифоров, за мной!

Грузовик в указанной точке таки имел место быть во всей своей железной трехтонной однозначности. Капитан с облегчением выдохнул, когда в темноте обозначился не слишком ясный, но знакомый контур машины. «Опель Блиц» стоял на обочине, и успевшие неплохо привыкнуть к темноте глаза капитана привычно засекли движение рядом с водительской дверью.

Второго часового капитан не видел. Скорее всего, он стоял где-то за машиной, и его должны были взять на себя Игнатов с Никифоровым.

Неожиданно послышалась негромкие голоса. Часовой, подошедший к кабине водителя, о чем-то переговаривался с сидящим внутри унтером.

«Хреново службу несете», — усмехнулся про себя Щеглов, насмотревшийся на множество подобных сцен и в нашей армии, и во вражеских. До курения на посту, правда, дело не дошло, и через полминуты часовой вернулся на свое место на обочине дороги, но из этого мелкого нарушения капитан сделал вывод, что прямо сейчас смены часовых можно не опасаться, иначе немцы не позволили бы себе такой вольности.

Негромко и как-то очень мирно крикнула ночная птица. Любой орнитолог сильно удивился бы, узнав о ее размерах и степени опасности для людей, одетых в фельдграу. Птицу звали красноармейцем Никифоровым. Этот боец обладал потрясающей способностью точно копировать самые неожиданные звуки, за что очень ценился в разведроте капитана Щеглова.

С той стороны дороги докладывали о готовности.

Часовые на обочинах особых опасений у капитана не вызывали, а вот унтер в кабине грузовика мог успеть крикнуть или выстрелить, а любая стрельба означала провал операции. Щеглов задумался, и как всегда в таких ситуациях, решение пришло довольно быстро. Подав знак Горелову, чтобы тот взял на себя часового с их стороны грузовика, капитан медленно и бесшумно стал смещаться вдоль дороги.

Он хотел выйти на позицию, откуда через боковое окно кабины будет отчетливо виден немецкий унтер. Ночь была сырой, но не холодной, и после разговора с часовым поднимать стекло немец не стал, на что капитан и рассчитывал. Щеглов, занявший позицию в шести метрах от грузовика, более-менее ясно различал профиль врага в кабине. Отработанным движением, не породившим ни одного лишнего звука, капитан извлек метательный нож и привычно взвесил его в руке.