Запрет на вмешательство

Я не удивлен, да и некогда мне удивляться. Приветствую вас, герр майор. В прошлый раз вы, кажется, тоже имели под началом батальон.

Теперь пора разбираться с «Юнкерсами». Бежать к зенитным пушкам некогда, но и мой ДШК — аргумент более чем серьезный. Ведущий четверки бомбардировщиков вновь входит в пике. Разворачиваю башню и навожу на него пулемет. Стоп! С этим уже справились без меня. Красная рамка вокруг самолета сменяется желтой, и он, не завершив атаку, начинает натужно выходить из пике. Похоже, мои пулеметчики его достали.

Если бы он словил зенитный снаряд из пушки, думаю, уже воткнулся бы в землю, так что автор этого успеха очевиден — расчет последней уцелевшей пулеметной полуторки. Ребята честно заслужили свои медали, если выживем, конечно.

Очередь! Второй немец, тоже уже вошедший в пикирование, внешне цел, но вычислитель погасил вокруг него красную рамку. Два попадания в кабину не оставляют экипажу шансов. Самолет врезается в землю между двумя тридцатьчетверками, надвигающимися на позиции немцев, и разлетается обломками в яркой вспышке взрыва собственных бомб и горючего.

Это последняя капля — противник морально сломлен. Немцы покидают окопы и, отстреливаясь, отходят к лесу. Танки бьют по ним длинными очередями из курсовых пулеметов. Это они зря — отступающие тыловики нам не опасны, а патроны еще пригодятся.

Два оставшихся целыми «Юнкерса» разворачиваются и начинают набор высоты, уходя на север. Высоко — два с половиной километра. Попробовать достать? Пожалуй, нет. Во всяком случае, не из ДШК.

Спрыгиваю с башни броневика и бегу к зенитчикам. Наводчик, видя меня, соскакивает со своего места. Немцы уже далеко, практически предел дальности. Выстрел! Поторопился я — мимо. Выстрел! Снова промах, хотя нарисованная вычислителем траектория снаряда прошла совсем рядом с хвостом бомбардировщика. Прицельный маркер зеленый, но начинает все чаще мигать — расстояние слишком велико. Выстрел! Пикировщику отрывает примерно треть крыла. Он еще продолжает полет, и экипаж даже пытается бороться за живучесть — «лаптежник» вываливает бомбы на лес. Но тяжело поврежденная машина на глазах теряет управляемость, и наконец, сваливается в штопор. Я провожаю бомбардировщик взглядом до земли и поднимаюсь с сиденья наводчика.

Взвод ПВО вновь собрался вместе. Только что завершившийся бой стоил нам двенадцати человек убитыми. Еще пятеро были ранены, но все достаточно легко. Мы потеряли две пулеметные установки вместе с полуторками, на которых они были смонтированы.