Запрет на вмешательство

То ли он не услышал выстрела, то ли просто сработали рефлексы, но первой его реакцией была попытка уклониться от столкновения с внезапно перевернувшимся мотоциклом. «Бюссинг» резко затормозил, и его повело влево. А вот пассажир понял все сразу. Судя по знакам различия, это был унтер-офицер и, видимо, имел он немалый боевой опыт. Дверь кабины немец распахнул еще до того, как грузовик остановился, и выпрыгнул из машины, уйдя перекатом в кювет. Реакции этого вояки можно было только позавидовать, и я досадливо поморщился.

Вторым выстрелом я успокоил водителя, дернувшегося было последовать примеру своего командира. Пулеметчик пока не подавал признаков жизни — то ли был оглушен, то ли просто затаился. Но он сейчас волновал меня в меньшей степени, главной проблемой оставался сбежавший унтер, грамотно определивший, откуда ведется огонь и занявший позицию где-то за грузовиком. Впрочем, почему где-то? Вот он — лежит в придорожной канаве, раскладывая приклад своего МП-40, и пытается решить, что ему делать дальше.

В другой ситуации наиболее разумным было бы немного подождать. Немец не знал о моих возможностях, и рано или поздно высунулся бы, чтобы осмотреться. Для точного выстрела мне хватило бы и одной секунды. Но этот унтер отлично знал свое дело, и понимал, что время работает на него, а подставляться под огонь невидимого противника бессмысленно. Рано или поздно на дороге появится очередная немецкая колонна и тогда ему будет достаточно просто дать очередь в воздух, предупреждая своих об опасности.

Но ведь просто лежать, вообще не высовываясь, он тоже не мог — вдруг я не один, и мои товарищи предпримут обход.

По сути, сейчас результат схватки зависел от того, у кого крепче нервы, ну и от ряда случайностей, таких как появление на дороге дополнительных действующих лиц. Правда, случайным этот фактор был только для немца, а я прекрасно знал, что минут пятнадцать-двадцать у нас есть, а дальше на сцене нарисуется очень серьезная немецкая часть, в составе которой есть даже десяток танков чешского производства.

Эти легкие машины, носившие в девичестве название LT-38, но потом переименованные немцами в 38(t), на момент начала войны составляли почти пятую часть всего немецкого танкового парка, но мне сейчас было решительно без разницы, легкие это танки или средние — встречаться с ними я не имел никакого желания.

— Я понял, — ответил Плужников, не дослушав, — Сейчас мы заставим его высунуться. Боец Чежин, за мной! Будем обходить противника справа.