Запрет на вмешательство

Несмотря на то, что немцы явно нашли тех русских, которых искали, их командир, видимо, решил не торопиться передавать наши координаты артиллеристам, а сначала выявить все возможности противостоящего ему отряда, а также точные границы занимаемого им участка местности.

— К бою! — услышал я команду с восточной опушки леса, откуда до этого стрельба не доносилась. — Танки!

Впереди цепи немецкой пехоты к нашим позициям действительно двигались те самые три чешских танка, которые до того стояли у немцев в резерве.

Сверху они выглядели несерьезными железными коробочками, но я отлично знал, что лобовую броню этих машин мое ружье не возьмет даже с сотни метров.

— Нагулин, ко мне! — немедленно последовала команда Верулидзе, — уничтожить танки противника!

Первую команду я проигнорировал. Нечего мне было делать на самой опушке, куда метнулся мой новый командир — засекут с первого выстрела и задавят огнем, а с такой тяжеленной дурой быстро сменить позицию не получится.

К сожалению, такого же удобного пригорка, какой я облюбовал для стрельбы в прошлый раз, здесь не нашлось.

В результате, пришлось мне выбрать здоровенный пень метрах в восьмидесяти от границы леса, причем я постарался убежать как можно севернее, чтобы хоть как-то обезопасить себя от сколков немецких мин, сыпавшихся на позиции людей Лиховцева, оборонявших юго-восточное направление. Не знаю, кто и зачем свалил это дерево — может, на дрова, а может, и еще для чего, но покорно умирать растение не захотело и пустило от корня обильную поросль, образовавшую подобие густого куста, неплохо маскировавшего мою позицию.

— Ефрейтор Нагулин, почему не выполняете приказ?! — услышал я справа окрик лейтенанта Верулидзе.

— Я выполняю, товарищ лейтенант, — ответил я, сохраняя невозмутимость, — Занимаю позицию.

— Я тебе куда приказал идти? Вон твоя позиция — Верулидзе ткнул зажатым в руке пистолетом в сторону опушки, от которой раздавался лязг гусениц и рокот танковых моторов.

— Товарищ лейтенант, вы приказали мне остановить танки, и я выполняю ваш приказ, — произнес я, проверяя устойчивость «панцербюксе» на сошках и заряжая первый патрон, — Вы знакомы со спецификой этого оружия? Эта позиция — лучшее, что можно выбрать в данных условиях, если вы хотите от меня результата, а не бессмысленной гибели единственного противотанкового средства батальона.

— Ефрейтор, встать! — Верулидзе окончательно потерял самообладание. Направленный на меня ТТ чуть подрагивал в руке лейтенанта.