Запрет на вмешательство

Бледные лица Чежина и Шаркова ясно говорили мне о том, что они очень хорошо знают, что сейчас может произойти. Невыполнение приказа в боевой обстановке…

— Товарищ лейтенант, прошу вас не принимать поспешных решений, — сержант Плужников появился тихо и совершенно неожиданно даже для меня. За его спиной маячил тот самый красноармеец, который водил меня на допрос. Сейчас он ощутимо сгибался под тяжестью трофейного пулемета MG-34, и как только сержант остановился, облегченно поставил свою ношу на землю.

Явление сержанта в форме НКВД несколько сбило Верулидзе с гребня эмоциональной волны, и он даже слегка опустил пистолет.

— Я видел, как ефрейтор Нагулин работает по бронированным целям с подобной позиции, — продолжил сержант, — Если он говорит, что это лучшее место, значит так и есть. Давайте дождемся результатов первых выстрелов, а дальше вы сами решите, стоит ли расстреливать вашего подчиненного за невыполнение приказа.

Ну как же вовремя ты появился, сержант! Я тихо выдохнул с облегчением, но Верулидзе все еще внутренне кипел, и тянуть дальше было нельзя.

— Товарищ лейтенант, прошу покинуть сектор обстрела, — нагло заявил я, упирая в плечо приклад и наводя ствол на контур танка, рисуемый для меня вычислителем на поверхности контактных линз.

Верулидзе, слегка обалдевший от моей наглости и внезапного появления сержанта, послушно переместился в сторону и развернулся в направлении опушки.

Чешские танки подошли к кромке леса уже метров на двести пятьдесят.

Внезапно они почти синхронно остановились и дали залп из своих тридцатисемимиллиметровых пушек. Среди залегших на опушке красноармейцев поднялись фонтаны земли, перемешанной с листьями и древесными обломками. Застучали курсовые пулеметы, и в мой пень с противным шлепком воткнулась пуля, недвусмысленно напоминая, что мы здесь тоже далеко не в безопасности.

Верулидзе, Плужников и красноармейцы немедленно распластались на земле, а я аккуратно навел прицельный маркер на смотровую щель механика-водителя ближайшего ко мне «панцеркампфвагена».

Остановкой танка следовало воспользоваться, поскольку пробить его в лоб, да и в борт, если честно, из моего «панцербюксе» было практически невозможно. А вот приборы наблюдения являлись важными уязвимыми точками, поскольку защищались они пятисантиметровыми стеклоблоками, которые моя пуля могла достаточно уверенно взять.