Запрет на вмешательство

Чежин, за мной!

До немецкой цепи отсюда было метров четыреста, и немцы чувствовали себя достаточно уверенно. В лесу стрелять на такие дистанции крайне сложно, если конечно, тебе не помогают в прицеливании высокотехнологичные устройства.

Выстрелы я старался подгадывать под разрывы немецких мин, все еще перепахивавших наши оставленные позиции, поэтому точно определить, откуда ведется огонь, немцам было сложно. Они, вообще, отреагировали не сразу. Только после того, как третий солдат ткнулся лицом в землю, их товарищи заметили неладное и открыли беспорядочную стрельбу.

Я подал знак Плужникову, и он дал несколько коротких очередей в сторону противника. Его задачей было обозначить свою позицию и спрятаться. Несколько трассирующих пуль выдали местоположение сержанта, и немцы сосредоточили на нем огонь. Пулемет — главный враг. Этот стереотип пехоты прочно сидел в мозгах немецких солдат, и они заглотили наживку.

Позицию для Плужникова я выбрал метров на сто ближе к противнику, и немного левее того места, где засел я сам.

Сержант спрятался за высоким пнем и стволом дерева, недавно поваленного разрывом тяжелого гаубичного снаряда. Я надеялся, что немцы сосредоточат внимание на нем, и еще какое-то время будут считать, что все их потери связаны именно с этой огневой точкой. Чежин тоже просился туда, но его я отправил смотреть за тылом. Люди капитана Щеглова покинули свои наблюдательные позиции и сейчас, наверное, уже присоединились к медленно продвигающемуся вперед отряду, ожидающему моего сигнала на прорыв.

Я не просто так отослал подальше Чежина и Плужникова. Моя тактика требовала оставаться необнаруженным как можно дольше, а винтовка имеет свойство громко бабахать при выстреле и, главное, производить яркую вспышку. Поэтому мне пришлось выбрать полностью зарытую позицию в довольно плотных лиственных зарослях, откуда обычный человек ничего бы никогда не увидел, будь он хоть десять раз охотником и рыболовом в стопятьсотом поколении. Ломать своим товарищам мозг окончательно и порождать ненужные вопросы в мои планы не входило.

Наибольшее опасение у меня вызывали ствольные гранатометы, которых немецкие солдаты имели на вооружении довольно много. Эти небольшие тридцатимиллиметровые мортирки насаживались на ствол винтовки Маузера и с помощью специального холостого патрона выбрасывали осколочную гранату на расстояние до двухсот пятидесяти метров. Мне совершенно не хотелось, чтобы они накрыли такими подарками позицию сержанта.