Запрет на вмешательство

Конечно, в лесу на максимальную дальность стрелять из такого гранатомета было крайне непросто, но опасность он все же представлял немалую. Поэтому я выдал задание вычислителю выделять для меня гранатометчиков, как приоритетные цели.

Плужников, выполняя мои инструкции, продолжал изредка постреливать короткими очередями, практически не высовываясь из своего укрытия. Ствол перед ним уже был нашпигован пулями по самое некуда, но пока сержант находился за ним в относительной безопасности.

Первого солдата со ствольным гранатометом я засек уже через пару минут после начала операции. Для выстрела по позиции сержанта дистанция все же оказалась великовата, и немец осторожно пополз вперед. Давать ему возможность выстрелить я не собирался, и как только прицельный маркер мигнул зеленым, нажал на спуск.

На третьей минуте боя немцы ощутимо занервничали. Они потеряли уже шестнадцать человек, а MG-34 одинокого русского пулеметчика все еще огрызался из-за древесного ствола, причем точность, с которой он посылал свои пули, просто поражала, особенно с учетом плотности ответного огня.

Пулеметы у противника на моем участке закончились очень быстро — этим я занялся в первую очередь. В этот раз недостатка в патронах я не испытывал, и это играло свою положительную роль. Немецкие минометчики продолжали методично обрабатывать лес у меня за спиной, но теперь взрывы сместились ближе ко мне, и меня это начинало беспокоить.

Где-то сзади грохнул одиночный винтовочный выстрел — Борис подал мне сигнал, что засевшие на поле немцы развернулись в цепь и двинулись к лесу.

Операция вступала в решающую фазу. По моим расчетам, немцы, преграждавшие путь отряду капитана Щеглова, уже минуты полторы как должны были начать разбегаться, поскольку нести столь значимые потери они не привыкли, да и командира, никак не реагирующего на такое избиение подчиненных, по итогам боя, мягко говоря, не поощрят.

Вот только командира-то у них как раз и не было, о чем я позаботился в самом начале боя и, похоже, сделал это зря. Вражеским взводом, на участке которого я планировал пробить проход в лес, командовал лейтенант. Но сейчас он лежал на земле с простреленной головой и не мог отдать подчиненным команду на отход, а дисциплинированные унтеры и исполнительные немецкие солдаты не были готовы принять это решение самостоятельно.