А в последнее время, после того как Игнат вернулся в родной город, часто намекала ему, что хорошо бы начать встречаться с Алексой.
— Эта девочка — приятная и достойная партия, — говорила она в те редкие минуты, пока находилась в хорошем настроении. — Подумай о ней, мой мальчик.
Она часто называла его так — «мой мальчик» или «мой котенок».
Игнат в ответ только морщился. Ему нужна была свобода, а не отношения с дочерью маминой подруги, с которой он не виделся несколько лет.
— Отстань, мам, у меня есть другие девчонки, — постоянно отвечал он, пытаясь добавлять в голос мягкости, чтобы не обидеть мать.
А она качала головой и повторяла:
— Если рядом с тобой будет достойная девушка, а не какая-нибудь шалава, я буду спокойна.
Но однажды мать вдруг рассердилась. Это произошло за пару недель до того, как она попыталась покончить с собой. Настроение у нее скакало так сильно, что менялось несколько раз в час. Игнат старался как можно меньше времени проводить дома, потому что эти перепады тяжело было вынести.
— Ну что ты как отец?! — закричала мать, когда он по обыкновению сказал, что у него есть другие девушки, намекая, что Алекса, какой бы достойной ни была, ему не нужна.
— В плане? — вспыхнул Игнат, для которого фраза «ты как отец» стала почти оскорблением.
— Я хочу, чтобы ты был с нормальной девочкой! Из хорошей семьи! А ты как папаша, то с одной, то с другой, то с третьей! Такой же бабник! Под любую юбку готов заглянуть! — в отчаянии выкрикнула мать.
Игнат разозлился еще сильнее.
— Не под любую, раз мне на фиг не нужна твоя Алекса.
Она метнула в него диванной подушкой, но Игнат успел перехватить ее до того, как подушка попала ему в лицо. И сжал в пальцах.
— Хватит, мама, — тихо сказал он.
— Я так надеялась, так хотела, чтобы ты был другим! Но яблоко от яблони недалеко падает! Мой сын — такой же козел, как его отец! Господи, ну за что мне это? За что?..
Мать закрыла лицо дрожащими ладонями и заплакала. Злость Игната тотчас сменила вина. Из-за него мать плачет, он снова ее расстроил.
Реально, как отец.
— Мам, ну ты чего? — Игнат сел рядом с ней и несмело коснулся ее плеча. В такие моменты из уверенного в себе парня, который, казалось, был способен решить любую проблему, он превращался в растерянного мальчика. — Мам, ну прости. Я не хотел тебя обидеть. Ма-а-ам, пожалуйста.
Она, кажется, успокоилась. Вытерла глаза от слез, подняла на Игната глаза — такого же янтарного оттенка, как у него — и сказала:
— Прости, я сорвалась.
