К тому же, я никогда не играла в «бутылочку», и мне было интересно.
Я опустилась на пол рядом с Сержем, который явно удивился моему приходу. Потеряв интерес к своей спутнице, он переключился на меня. И в отличие от друга, он был мне рад.
— Я думал, ты спишь, — улыбнулся Серж.
— Почему я должна спать в это время? Еще только первый час, — отозвалась я.
— И что ты делаешь в первом часу ночи? — продолжал Серж с веселым любопытством.
— Пишу книгу, — отозвалась я весело, чувствуя на себе взгляды друзей и подруг Игната.
Они не ждали меня, и чего от меня ждать — тоже не знали. Изучали.
— Книгу? — приподнял бровь Серж. — Серьезно?
— Абсолютно, — кивнула я.
— Ты удивляешь меня все больше. И о чем твоя книга?
— О любви и магии, — ответила я.
— А почитать ее можно? — не отставал парень.
— Когда допишу, — несколько смутилась я.
Мы со Стешей без проблем показывали тексты друг другу, а вот остальным… Всегда присутствовал страх осуждения — вдруг история, в которую я вложила душу, не понравится? Или хуже того, окажется скучной?
— Точно? — спросил Серж, прищурив один глаз.
— Точно, — тряхнула я волосами.
— Тогда дай обещание. — И он с непосредственной обезоруживающей улыбкой протянул мне свой мизинец, чтобы я, как в детстве, закрепила обещание.
Клятва мизинцев — вещь серьезная, но я все равно скрестила наши мизинцы. Боже, какой же Серж комфортный. Рядом с ним я чувствую себя не просто в безопасности, но как будто окутанной дружелюбием и поддержкой.
Началась игра. Первой бутылочку начала вращать Шленская, причем сначала бутылочка остановилась на ней самой, и эта идиотка подскочила к зеркалу, чтобы поцеловаться сама с собой.
По крайней мере, она так заявила, прежде чем начала слюнявить его. Затем бутылочка показала на парня с волнистыми волосами, с которым разговаривал Елецкий, и Яна буквально засосала его, запрыгнув на колени. Она явно была то ли под алкоголем, то ли под чем-то другим, ибо вела себя абсолютно распутно, так, что я начинала чувствовать испанский стыд — делала она, а стыдно было мне.
Если парням попадались парни или девушкам — девушки, то целовать можно было просто в щеку, хотя две подруги решили, что это правило не для них и целовались так, что парни начали снимать их на камеру. А вот когда парням попадались девушки или девушкам — парни, становилось горячо. Алкоголь и ощущение свободы делали свое дело, и то, что раньше было недопустимым под покровом ночи становилось острой необходимостью.
