— Дурак, она тебя укусит. Я тебя в ветеринарку не повезу, чтобы тебе сорок уколов от бешенства делали, — предупредил Серж, и я, не удержавшись, хихикнула.
Вместо того чтобы наехать на друга, Игнат наехал на меня.
— А ты что ржешь? Иди спать.
— Сама решу, куда мне идти, — неуверенно сообщила ему я и зачем-то спросила: — Твоей девушке лучше?
Словно хотела проверить слова Сержа о том, что они не пара.
— С Алексой все хорошо, — сухо сообщил Игнат и отвернулся, делая вид, что меня не существует.
И я ушла.
Что мне снова снилось? Разумеется, этот придурок. Он возвышался надо мной в кровати и улыбался так пленительно, что во мне распускалась радуга.
Глава 56. Поцелуй, от которого сорвало крышу
Первого сентября, разумеется, было дождливым — небо будто оплакивало ушедшее лето. Погода стояла стылая, сырая, промозглая, на горизонте клочьями стелился туман, наползающий с реки. Солнце пряталось за серыми тучами, ветер трепал волосы, а ощущение тоски и меланхолии прочно вгрызлось в сердце, как часто это бывает в начале учебного года, когда кажется, что все началось сначала.
Учеба, домашняя работа, контрольная неделя, сессия… И так по кругу.
Первые три недели учебы прошли нормально. Я ездила в университет с личным водителем, и это действительно занимало не так много времени, как раньше. Изначально Костя попытался заставить Игната возить меня в своей новой дорогой тачке, но отказались мы оба — и он, и я. Отчим расстроился — наверное, ему действительно хотелось видеть в нас брата и сестру.
Но настаивать не стал. У него было много работы — в его бизнесе начались серьезные проблемы, что-то связанное с конкурентом, который пытался потопить его один важный проект, и порою домой Костя приезжал глубоко ночью, уставший и злой. Мама не ложилась спать без него — всегда ждала, и когда она встречала его в ночи, на лице отчима появлялась улыбка. Глядя на них двоих, я еще раз поняла для себя, что любить по-настоящему можно в любом возрасте. Для любви возраст — не помеха.
Помехой может стать только неискренность и неумение доверять друг другу. С Игнатом же я держала вооруженный нейтралитет. Мы мало виделись, а если встречались в универе, делали вид, что незнакомы."
"В конце третьей недели обучения, когда расписание более-менее устаканилось и перестало меняться каждый день, мать Игната сорвалась — снова начала пить. При этом она устроила в баре, где гуляла с подружками, настоящий разнос, потому что словила «белочку».
