Сказала же — у него и так проблем выше крыши. Не нужно ему этими глупостями разбираться. Ему и так пришлось срываться в единственный выходной и ехать к ней. И ты не смей говорить, поняла? — Ее голос стал жестким. Так бывало редко, когда мама была непреклонна, и переубедить ее было нельзя. Мне пришлось дать обещание.
Костя и Игнат вернулись поздно. Сначала приехал Костя, хмурый и уставший, и сразу же пошел наверх — спать. На вопрос мамы, где его сын, он ответил, что без понятия. Уехал куда-то, ничего не сказав.
В эту ночь я долго не могла заснуть — сначала делала домашку, чтобы отвлечься, затем болтала со Стешей. После полуночи мой организм решил, что он хочет горячего чая с молоком и шоколадку. Поэтому я, накинув на себя легкий халатик, отправилась на первый этаж. В моих наушниках играла громкая динамичная музыка, и, делая себе чай с молоком, я пританцовывала ей в такт.
Не знаю, когда Игнат появился на полутемной кухне. Когда я обернулась с кружкой в руках, он сидел на стуле, развернув его задом наперед — так, чтобы опираться руками о высокую спинку, и смотрел на меня.
На нем была кожаная куртка с каплями дождя и черные джинсы. Волосы были влажными — так, словно Игнат попал под дождь.
Заметив, что я повернулась, он широко мне улыбнулся. Странной улыбкой. Не своей. Чужой.
Я сняла наушники и присмотрелась к нему.
— Ты пил? — спросила я удивленно. Игнат не был сильно пьян, но ему хватило, чтобы измениться.
— Настоящий сын своей матери, да? — усмехнулся он.
Игнат встал, подошел ко мне и вдруг коснулся моего лица ладонью, заставив вздрогнуть и поставить кружку на столешницу — так, что расплескался чай.
Его глаза были больными, а губы — чуть приоткрытыми. Боже, что с ним?..
— Я уже просил тебя однажды, — прошептал Игнат, разглядывая мое лицо так, словно ничего краше в жизни не видел. — Просил поцеловать меня. А ты отказалась. Но сейчас ты не сможешь отказаться, Ярослава. Потому что мы играли в «бутылочку», и ты должна была поцеловать меня по-настоящему.
Но ты этого не сделала. Сделай теперь.
Он держал меня обеими ладонями за лицо, и не отпускал. Да я и не хотела, чтобы отпускал. Только вот ладони его были ледяными. Кажется, Игнат очень замерз под дождем."
"— Игнат, перестань, — тихо сказала я, с трудом сдерживаясь от порыва нежности, что жила в моем сердце. Да что он делает?! Со мной, с собой…
— Я так устал. Не могу ей ничем помочь. Веду себя как дерьмо. Ты хорошая девочка. А я ублюдок, который тебя бесит.
