Он подался ближе ко мне, заставляя сжаться каждую клеточку моего тела.
— Игнат…
— Согрей меня, — прошептал он, обнимая меня.
Не целуя, как я думала мгновение назад, а именно обнимая, одну руку положив на лопатки, вторую — на затылок, взъерошив волосы. Он был большим и сильным и обнимал меня так, словно хотел укрыть от всего на свете. А может быть, мне только казалось это, тогда, на полутемной кухне, где были только мы вдвоем. И отблески луны на подоконнике и стене.
Не сдержавшись, я обняла Игната в ответ — под кожаной курткой, чуть выше пояса, и он сильнее прижал меня к себе.
И даже сквозь ткань халата я чувствовала холод его кожи. Он действительно очень замерз. Мой мальчик…
Когда Игнат отстранился, я думала, что он уйдет, но нет. Он захотел поцеловать меня — исполнить в полной мере то, что хотел в тот раз, во время игры в «бутылочку».
— Ты будешь жалеть, — прошептала я ему в губы, держа себя в руках, но зная, что вот-вот сорвусь.
— Плевать, — приглушенно ответил Игнат, поднял мою руку и, не отрывая от меня жадного взгляда, несколько раз поцеловал в запястье.
Боже, я взорвусь от этой нежности.
— Охрененные духи, — прошептал он, вдыхая аромат моей кожи — днем я действительно брызгала на запястье духами. — И ты тоже… Охрененная.
Игнат сделал то, что заставило мою голову закружиться — медленно и влажно лизнул тонкую кожу запястья, заставив вдруг подумать меня о том, где бы еще он мог так проводить языком.
Мелочь, но именно в этот момент я поняла, как сильно Игнат Елецкий меня хочет. И как хочу его я.
Все так же глядя мне в глаза и чуть улыбаясь, Игнат стер с моей кожи мокрый след, а затем приник к моим губам в требовательном, обжигающе-горьком поцелуе. Поцелуе со вкусом виски, боли и холода.
Того самого холода, который опутывал наши сердца, но сейчас отступал, и чем больше наши губы исследовали и ласкали друг друга, тем теплее становилось внутри.
Глава 57. Нестерпимая нежность
Игнат целовал меня с таким упоением, будто этот поцелуй — нежный и глубокий до умопомрачения — мог залечить его раны. Он запускал пальцы в мои волосы, проводил ими по шее, заставляя тепло внутри медленно разрастаться и превращаться в жар. Гладил по спине, скользил ладонями по пояснице, сминая тонкую ткань короткого халатика. Снова касался моего лица, будто проверяя, что это все еще я, а не кто-то другой.
