Это точно виноват виски! Во всем виноват он! Алкоголь винить было легче, чем себя.
Игнат откинул голову на подушку и в голове пронеслась новая фантазия — она обхватывает его не пальцами, а губами, горячими, мягкими и податливыми. И он мягко направляет ее, удерживая за распущенные волосы…
* * *Я думала, что засну с трудом после всего того, что случилось, однако стоило мне положить голову на подушку, как я отрубилась. А когда распахнула глаза, в моей спальне было уже светло. Сначала я подорвалась с кровати, решив, что опаздываю в универ.
Потом вспомнила, что сегодня воскресенье, и никуда ехать не надо. Села, всунув ноги в мягкие тапочки, потянулась к кружке с водой, которую обычно ставила рядом с кроватью, а потом… Потом вспомнила все, что было вчера.
Я и Игнат. Нестерпимый жар внизу живота. Фейерверки перед глазами. И обезоруживающая всепоглощающая нежность, от которой хотелось плакать. Не переставая думать о том, что произошло, я пошла в душ. И там, стоя под водой, задумчиво касалась себя так же, как касался Игнат вчера ночью.
Не для того, чтобы получить удовольствие, а чтобы понять, как он это делал. И зачем.
Я ненормальная, раз позволила ему это. Или наоборот?..
Многое мне оставалось непонятным, однако одно я знала точно — нам нужно поговорить снова. Вчера все было слишком сумбурно, слишком странно, слишком глупо… И слишком больно. Может быть, при свете дня все будет иначе?
Боже, почему я так сильно хочу снова почувствовать его губы на своих губах? А еще хочу… отдать долг.
Сделать приятное и ему.
Едва я представила то, как и где касаюсь Игната, как лицо начало гореть. Раньше я никогда не представляла, как столь откровенно касаюсь парней. Но что делать со своим странным желанием изучить его тело? Он ведь касался меня так откровенно… Почему я не могу сделать то же самое?
Нет, нам действительно нужно поговорить еще раз.
Приведя себя в порядок, я вышла из спальни и спустилась на первый этаж, ожидая встретить маму, которая в это время обычно готовила по воскресеньям поздний завтрак, но стала свидетельницей отвратительной сцены.
В гостиной находились мама, Игнат и Костя. Мама стояла за спиной отчима, сжимая пальцами одной руки запястье другой. Она была, как и всегда, красива, только ее лицо казалось бледным. Костя, кажется, так и не спал, и под его глазами залегли темные круги, а губы были поджаты.
— Повтори еще раз, — сказал он Игнату, стоящему напротив. На его лице было написано презрение.
— Повторяю.
