— Но есть один важный момент, — мягко сказал он, расстегнул пуговицы пальто и, не обращая внимания на прохладу, взял меня за запястье. Затем немного задрал черную водолазку и приложил мою ладонь к своей обнаженной груди. От изумления я не знала, что сказать. Ощущая жар его кожи, просто замерла. У него вместо сердца солнце в груди? Почему он такой горячий? Или так кажется из-за холода?..
Нет, внутри него действительно сияло солнце. И я тянулась к этому свету.
— Чувствуешь? — спросил Игнат и сглотнул. — Как бьется мое сердце?
— Нет, — растерянно прошептала я, приходя в себя.
— Точно?..
— Точно… У тебя неплохие мышцы…
— Спасибо, конечно, но я хотел, чтобы ты сказала другое.
— Да не чувствую я, как у тебя сердце колотится! Но если ты хотел похвастаться мускулатурой, то тебе удалось, — хмыкнула я.
— Черт, я хотел, чтобы это было романтично, а в итоге вышло тупо, — рассмеялся Игнат. — Короче, если почувствуешь, то поймешь, как часто стучит сердце. Это из-за тебя. Поэтому для меня это место тоже будет особенным.
Потому что его показала ты. Потому что… Яся, блин, ты чувствуешь или нет? Мне уже холодно!
Мне тоже стало смешно. Пару минут, смеясь, я пыталась почувствовать ладонью биение сердца Игната, в итоге просто велела ему застегнуться и схватила за руку, чтобы поймать пульс на запястье, но и этого не получалось.
— Ты случайно, не вампир? — спросила я. От смеха болели щеки.
— Не умел в романтику, не надо было и начинать, — проворчал Игнат.
— Да ладно тебе, я оценила, это было мило, — сказала я и зачем-то ущипнула его за обе щеки от переизбытка чувств.
— Ты такой хороший мальчик, когда не вредничаешь. Прямо хочется съесть!
Не удержавшись, я встала на цыпочки, притянула его к себе и укусила за шею.
— Эй! — возмутился Игнат. — Кто из нас вампир?!
Я стала в шутку убегать от него, а он — догонять. Догнав и сжав меня в объятиях, Игнат отвлек меня коротким поцелуем, а потом сам цапнул меня зубами за шею — в отместку. Вывернувшись из его рук, я помчалась вдоль берега, но снова была поймана.
Теперь Игнат держал меня крепко — вырваться не получалось. Силы в нем было много, и хотя он старался быть аккуратным, я понимала, что против него не выстою. Если я вырываюсь — значит, он позволяет сделать это.
— Иди ко мне, — сказал Игнат и снова жадно прижался к моим губам, заставляя растворяться в новом поцелуе.
Я жарко отвечала ему, ощущая смутное желание, которое зарождалось во мне и поднималось вверх — от низа живота до солнечного сплетения.
