Нанеся сыворотку, я надела на лицо тонкую тканевую маску в виде мордочки панды. Но снять не успела — в дверь постучали. Обычно ко мне в комнату заходила лишь мама. Костя делал это очень редко, будто боясь нарушить мои границы — был слишком деликатным, а вот мама приходила ко мне почти каждый день.
Без задней мысли я открыла замок и рванула дверь на себя, однако вместо мамы увидела Игната. Он стоял за порогом и смотрел на меня с широкой улыбочкой. Одет он был в простую футболку и бриджи.
— Ты? — изумленно выдохнула я.
— Не ждала? Кстати, неплохо выглядишь, мисс панда, — сказал Игнат весело и его взгляд опустился на мои ноги. — Можно?
— Заходи, — кивнула я, и только когда дверь захлопнулась, до меня дошло, что он пришел ко мне в тот момент, когда я в халате, с тюрбаном на голове и в дурацкой маске! Поэтому Елецкий так улыбается, а в глазах прыгают искорки! Вот он, главный минус жизни с тем, кого любишь, под одной крышей! Он может увидеть тебя в любой момент, даже в самый уязвимый. Но, с другой стороны, он сам зашел ко мне, пусть терпит меня любой.
Даже в маске панды.
Наверное, я так посмотрела на Игната, что он предложил:
— Если помешал, уйду.
— Нет, — ответила я. — Просто я только что из душа.
В голове пронеслась нелепая мысль, что Игнат начнет шутить в стиле: «В душ и без меня?» Однако он лишь кивнул, принимая это к сведению, а потом шагнул ко мне, так близко, будто снова хотел обнять. Но не сделал это, а лишь склонился к моей шее и глубоко вдохнул носом воздух. На мгновение я опешила — он что, меня нюхает?
— Абрикос, — наконец, сказал Игнат, поцеловал меня в шею, чуть ниже уха, и сделал шаг назад, так и не притронувшись ко мне.
Его взгляд снова скользнул на мои ноги, но он поднял его и начал осматриваться по сторонам — в моей комнате был впервые.
— Ты о чем? — удивленно спросила я. — Что ты вообще делаешь?
— У тебя абрикосовый гель для душа, — спокойно сообщил Игнат.
Его взгляд цеплялся то за наши с мамой фотографии, развешанные в рамах на стене, то за гору тетрадей на рабочем столе, то за большого плюшевого медведя, который сидел в одном из кресел.
Это был подарок Стеши.
— И что, что абрикосовый? — удивилась я еще больше.
— Мне нравится. Нравится, как ты пахнешь. Всегда.
Я прикусила нижнюю губу. Он уже говорил однажды, что у меня охрененные духи, и те слова буквально свели меня с ума.
— Меня это смущает, — призналась я.
— А меня смущает, что ты не хочешь меня поцеловать, — прошептал Игнат, кончиками пальцев проводя по моему плечу.
