— Перестань, — нахмурилась я, а внутри все кричало: «Молчи, мама, молчи, пожалуйста!»
— Я действительно делала вещи, за которые мне ужасно стыдно. Грязные вещи. Не уверена, что смогу когда-нибудь рассказать тебе о них, Яра. Да и надо ли?.. Я вспоминаю о них, когда Костя рядом, и думаю — а если он узнает? Что подумает обо мне? Бросит ли? Да, наверняка бросит. Возненавидит. Я стану ему противна. И мне становится так страшно, — прошептала она, но спохватилась и неестественно улыбнулась. — Прости, не о том говорю, да?
Да, мама.
Совсем не о том. То, что ты так хотела скрыть, теперь известно Игнату. И я не знаю, как он отреагирует. И поэтому мне страшно, так страшно, что хочется закрыть тебе рот руками, но я не могу. Сижу рядом и слушаю.
— Но знаешь, когда сегодня мы любовались морем звезд, я держала Костю за руку и вдруг подумала… Подумала, что не хочу обманывать его, — тихо произнесла мама. — Может быть, лучше все рассказать?.. Только я очень боюсь его потерять. До безумия.
— Расскажи, мам, — хрипло проговорила я.
— В правде жить легче, чем во лжи.
Мама покачала головой.
— Не знаю, хватит ли сил. Ладно, подумаю об этом потом, сейчас нет сил. Ох, дочка, прости, я заговорила тебя. А заглянула просто поздороваться, мы только что приехали. Идем обедать?"
"— Хорошо, спущусь через минут пятнадцать, — пообещала я, и мама, кивнув, направилась к двери. Однако остановившись у нее, вдруг обернулась и сказала:
— Я солгала, Яра.
— Что? В чем? — спросила я, не понимая, что сейчас будет. Казалось, вот-вот разразиться гроза, и в меня полетят молнии.
Игнат будет в ярости, и я боюсь последствий этой ярости. Боюсь, что наши хрупкие отношения разрушатся из-за вскрывшейся лжи.
— Я видела кое-что прекраснее, чем звездное море, — мягко сказала мама. — Свою дочку в день ее рождения. Ты была такой красивой. Маленькой принцессой. Я смотрела на тебя и думала, что оно того стоит. Вся эта боль.
— Мама, — едва слышно прошептала я, но она покинула комнату.
Сжавшись в комочек, я сидела в кресле и слышала, как открывается гардеробная, и за спиной раздаются тихие шаги.
Игнат надел шорты и просто сел рядом со мной, в то кресло, где сидела мама. Его лицо было серьезным, губы — чуть поджаты. Я знала, что он все слышал. Все, до единого слова, и отвела взгляд в сторону.
Мы сидели в тишине почти минуту, но Игнат все-таки начал первым.
— Ты ведь понимаешь, что я все слышал, — сказал он отстраненно. — Все, что говорила твоя мать.
— Да, — прошелестела я.
