Она почти прошептала эти слова и сразу же ощутила дикий прилив ужаса и стыда. Господи, зачем она сказала это?! Что теперь Серж будет о ней думать?! Что она идиотка? Ему наверняка противно, что в него влюбилась такая уродка, как она. Боже, боже, боже…
Голова закружилась. Щеки, которые еще несколько секунд горели от жара, вдруг стало покалывать будто от холода. Теперь у Стеши дрожали не только пальцы — ее всю била мелкая дрожь. Она даже посмотреть на Сержа боялась. И как это только у нее вырвалось?!
— Извини, я не знал, что ты воспринимаешь это так, — сказал он, чуть помедлив.
— Не знаю, что тебе сейчас сказать, чтобы не задеть еще больше. Но помни, что я был искренен.
— Да я все понимаю, Сереж, — пробормотала Стеша, чувствуя себя загнанной в угол. Холод сковал ее тело, и слышно было, как в ушах пульсирует кровь. — Ты никогда бы не посмотрел на такую, как я. Тебе нравятся красивые стройные девушки. И это нормально… Это правильно!
Она нашла в себе силы посмотреть в его лицо — на удивление спокойное, без насмешки в глазах.
И даже жалко улыбнулась.
— Мне так стыдно перед тобой. Я все понимаю, правда.
— Нет, Стефания, ты ничего не понимаешь. Да, я действительно не могу ответить на твои чувства. Но ты ведь даже не знаешь, почему. — Его кадык дернулся, но Стеша даже не обратила внимание на его последние слова. Для нее существовала только одна причина — из-за ее веса.
— Прости, пожалуйста, — выпалила она. — Я пойду, пока!
Стеша хотела выйти из машины, но Серж успел взять ее за руку.
Аккуратно, словно боялся сделать больно.
— Давай поговорим, — сказал он. — Просто поговорим.
— Нет, извини, я правда пойду! — Стеша вырвала свою руку из его теплых пальцев и выскочила из машины.
Злость, стыд, ненависть к себе — все это опутало ее тело тугими жгутами, и даже дышать полной грудью она не могла. Дышала мелко и часто, отчего голова начинала кружиться. Зачем, ну зачем она это сказала?! Ненормальная! Только и способна на то, чтобы жрать, а думать точно не умеет! Так ей говорила мама когда-то, и эти слова почему-то всплыли в голове Стеши, и стало совсем плохо.
Захотелось плакать, но она сдерживалась. Поревет дома, закрывшись в комнате. При людях плакать ни за что не станет!
Стеша на ходу надела теплые красные рукавички, добралась до остановки, заполненной студентами, и не стала залезать в свой битком набитый автобус. Почему-то просто осталась стоять и ждать новый, трясясь от холода и ненавидя себя за сказанное.
