Воздух сгустился, наполнился невыносимой тревогой и предчувствием беды, и я будто бы увязала в нем. Мой мир рухнул. Мама предала не только Костю, но и меня, и я не могла простить этого. Перед глазами мелькали лица: мамы, Кости, Игната… Несколько дней назад я сказала ему, что моя мама никогда не сделает его отцу плохо, и он поверил мне. Что будет, когда он узнает правду? Это звучит безумно эгоистично, но я не хочу терять его. Не хочу. Знает ли он о случившемся?
С трудом стряхнув с себя оцепенение, я повернулась, чтобы выйти, и вздрогнула от громкого звука разбившегося стекла.
Я случайно смахнула на пол хрустальную рамку со свадебной фотографией мамы и Кости, и теперь весь пол был в осколках — они сверкали под электрическим светом, словно бриллианты. Я опустилась на колени и спешно начала собирать их, сама не понимая, что порезала палец, и по ладони побежала тоненькая струйка крови.
— Я соберу, Ярочка, — раздался за моей спиной голос Ольги Павловны, которая заглянула в спальню.
— Что ж вы себя не бережете, смотрите, кровь теперь! Кто же голыми руками стекло собирает?
Она мягко отстранила меня и сама принялась собирать осколки. А я не чувствовала никакой боли, кроме душевной.
— Мама уехала? — спросила я.
— Да, уехала на своей машине, — не сразу, но все-таки ответила главная горничная. — Очень спешила, меня чуть с ног не сбила."
"Я прикрыла глаза. Костя хотел, чтобы она научилась водить, и сам учил ее. Перед нашей новогодней поездкой она сдала экзамены и получила права.
Теперь сама управляла своей «Ауди», которую ей подарил Костя. Он и мне говорил записаться в автошколу и обещал купить машину — любую, какую захочу. Заботился…
— Костя ведь ее не простит, да? — спросила я зачем-то. Наверное, от отчаяния.
Ольга Павловна выпрямилась и посмотрела мне в лицо. Кажется, в ее глазах промелькнула жалость.
— Константин Михайлович хороший человек. Но жесткий. Измен не прощает. Ни друзьям, ни коллегам, ни женщинам… Он ведь и первую жену не простил, Ярочка.
Изменила она ему, говорят. А он ведь тоже ее так любил… А потом как отрезало. Ох, чего это я говорю. — Старшая горничная испуганно оглянулась, чтобы удостовериться, что никто не услышал ее слов. — Константин Михайлович уехал и сказал, что вернется, когда Елена уедет. С вещами. Так что придется вам, наверное, уезжать.
Она коснулась моего плеча.
— Жаль, что так вышло. Он вас дочкой считал.
