Запретная нота

 — Ты ничего не делаешь. Я сама разберусь.

Зейн смотрит на меня своими кричащими голубыми глазами.

Я ныряю в сумочку за ним и прижимаю к уху.

— Мисс Джеймисон? Это кабинет директора.

Цвет исчезает с моего лица, и я чувствую, как комната кружится.

— Директор Харрис хочет вас видеть.

Директор Харрис ждёт, стиснув пальцы и сцепив руки перед своим плохо сидящим на нем серым костюмом.

Харрис — маленький, невзрачный человек, чья голова едва достигает высоты его массивного кресла. Свет отражается от лысеющей головы, всегда покрытой блестками пота, словно его тело знает, что он виноват, и нуждается в способе выразить это.

— Присаживайтесь, мисс Джеймисон.

Он указывает кривым пальцем.

Я опускаюсь в кресло, хватаясь за ручки.

Комната мне незнакома.

Стены чёрные с золотом. Дорогие произведения искусства свисают друг с друга в тошнотворной мешанине. Как будто покупатель выбирал по ценнику, а не по сочетанию.

Мой взгляд возвращается к Харрису, и я ёрзаю в кресле. Мне не по себе. Неудобно.

Одно дело — видеть Харриса на школьных мероприятиях или на собраниях учителей, но я делала все возможное, чтобы никогда не оставаться в его кабинете одной.

И не потому что я хочу избежать неприятностей.

А потому что, видя его лицо, я вспоминаю Слоан.

В ту ночь, когда она пропала, ей позвонили.

Она ответила на звонок на улице. Я так и не услышала, что она сказала.

Знаю только, что она не вернулась.

Мысли о Слоан заставляют моё сердце кричать от боли.

На мгновение погружаюсь в темноту.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, и мне приходится сдерживаться, чтобы не выпустить их из рук.

Харрис улыбается мне.

— Это наша первая беседа один на один после собеседования при приеме на работу, верно?

Я опускаю подбородок.

— Кажется, будто только вчера вы вошли в эти двери, разложили свое резюме перед нашей комиссией по найму и сказали, что хотите отдать долг школе, которая изменила вашу жизнь.

Сильно прикусываю губу.

— Как вы знаете, вы самый молодой учитель в Redwood Prep. Всего на несколько лет старше наших старшеклассников.

— Кто бы мог так сказать? — Перебиваю я его.

Его губы кривятся ещё больше, а края так высоко поднимаются над лицом, что он становится похож на Джокера.

Я выжидающе смотрю на него.

— Широкая общественность. — Медленно произносит Харрис.

— Широкая общественность — это причина, по которой вы вызвали меня в свой кабинет?

Харрис делает паузу, оценивая меня.