Запретная нота

— И что же здесь неподобающего?

— Я бы сказал, что у него нет причин держать руку на вашей спине… — Харрис приманивает меня. Увеличивает изображение того места, где рука Зейна собственнически вжимается в мою рубашку. — Вы считаете, что это уместно, мисс Джеймисон?

— Зейн Кросс, — облизываю я губы, — вел себя как джентльмен.

Я чуть не подавилась этими словами.

«Зейн Кросс» и «джентльмен» не должны быть в одном предложении.

— Я верю вам, мисс Джеймисон. Верю, но вы же видите, как легко все это может быть неправильно истолковано.

— Слухи…такая опасная штука. — Харрис убирает телефон в карман и улыбается, показывая тёмные зубы, от чего у меня в голове начинают звенеть тревожные колокольчики. — Мы — школа высокого уровня. Мы учим высокопоставленных студентов. Сыновья и дочери конгрессменов, миллионеров, знаменитостей. Общественность постоянно обращает на нас свой взор в поисках следующей истории. Жаждут, чтобы кто-то упал с их пьедестала.

Он заставляет себя смеяться.

— Я не хочу видеть, как кто-то падает на землю.

Особенно из нашего персонала. Видите ли, в таких случаях платить приходится не ученикам. Это учителя теряют все. Красивые, молодые учителя, такие как вы, страдают больше всех. — Он поднимает ручку и бросает её на стол. — Их так легко разбить.

На мгновение воцаряется тишина.

Смотрю на ручку, наблюдая, как она катится туда-сюда.

Наконец я спрашиваю:

— Вы когда-нибудь складывали домино, директор Харрис? — Я наклоняюсь вперёд. — Когда падает одно домино, остальные тоже падают.

А как падает последняя? Сильнее остальных.

Его губы подергиваются в гримасе.

Я пристально смотрю на него.

— Я не против падать первой, но гарантирую, что когда падает один, остальных уже не остановить.

Он снова смеётся. Я не могу вынести его раздражающий, несносный звук.

— Почему мне кажется, что это угроза, мисс Джеймисон?

Улыбка все ещё на его лице, но его голос твёрд. Он сжимает морщинистый кулак, опираясь на край стола.

— Я просто делаю наблюдение.

Харрис проводит пальцем по носу и возвращается за свой стол, как будто ему нужно сесть в свое шикарное кресло, чтобы почувствовать себя могущественным.

Это не столько вопрос, сколько заявление о том, что я закончила.

Ноги сами несут меня к двери.

— Вы спрашивали о том, что случилось шесть лет назад. — Резко говорит он.

Внутри у меня все клокочет от шока, но, прежде чем повернуться, я настраиваю свое лицо на пустой лад.

Я ожидала, что моё расследование вернётся к Харрису.