Онлайн-библиотека книг
Судя по всему, Истомина забаррикадировалась в ванной первого этажа, оставив меня с плащом в руках, тоской в глазах и стояком в штанах.
Фея, блядь.
От бессильного раздражения пару раз стучусь головой о стену.
Вот и как с ней разговаривать?
Когда через пять минут становится ясно, что возвращаться Оля не собирается, прусь за ней. Потрясающее равнодушие, а как же проконтролировать поел я или нет?
Скребусь в дверь.
– Оль…
– Отстань!
Она там ревет, что ли?
– Оль, выходи. Обещаю, мы просто поговорим.
– Я тебе не верю.
Чешу репу. Врать, что мне ничего такого от Истоминой не нужно – палево. Но разве это не нормально? Хотеть свою девушку?
И вообще. Я мириться хочу.
Уже признал свою вину, что еще надо-то, а?
Стою тут, стучу, как дятел.
– Оль, ну ладно тебе… Хочешь, ну тресни. Выходи. Дай хоть сказать…
– Ты уже все сказал, – всхлипывает.
Точно. Ревет.
Бля. Я не знаю, чего делать. Я не умею с ревущими. Ник умеет, но я этого упыря точно не позову на переговоры.
– Оль… Мне без тебя плохо. Слышишь?
Я прислоняюсь спиной к двери ванной.
Шум воды прекращается. Слышно шмыганье.
– Я встрял с тобой, Оль, – сползаю я по двери на пол, слова даются мне тяжело. – Мне без тебя никуда.
Мои хорошие!
История Кира и Оля подходит к концу, они обязательно достучатся друг до друга. А я пока потихоньку запущу новую историю.
Приглашаю вас познакомиться с новыми героями цикла в романе «Я с тобой не дружу».
Надеюсь, те, кто ждал историю Рэма, будут рады!
Глава 59. Кир
До меня, наверное, только сейчас доходит, что Олька после того вечера, скорее всего, тоже ревела. И от этого становится паршиво. Тянет сказать что-то вроде: «Я больше не буду», но дебилизм же.
– Оль, прости. Я на тебя сорвался, хотя ты ни в чем не виновата. А еще я… – приходится признаться, – приревновал.
Тишина.
– Ты мне… нравишься. Очень, – выдавливаю я.
Идиот. Что я несу?
– Я всю неделю с ума сходил. Не надо так, Оль. Я, что хочешь, сделаю, только не плачь. Я понимаю, что облажался. Мне стыдно, но я не отстану. И ни с кем тебе встречаться не позволю. Всем морду набью и руки переломаю.
Ни слова. Нервно прислушиваюсь. Ни шороха.
– Хочешь, я тебе все домашки делать буду? – ляпаю и сам бью себя по лбу.
– Придурок, – отзывается Истомина из-за двери.
Ну хоть в чем-то она со мной солидарна.
