Онлайн-библиотека книг
Коза опять во власти со своих ощущений и ничего не слышит, только провокационно выгибается навстречу моим рукам, и острые грудки ложатся прямо в ладони.
– Оль, – почти стону я, понимая, что я мудак и не могу остановиться сам, только если Истомина попросит.
Прислонив ее спиной к стене, я лихорадочно задираю свитер, чтобы вобрать в рот ее сосок. Я же помню, как она от этого улетает.
Да. Девочка моя начинает постанывать.
Меня трясет от того, что дальше зайти сейчас я не посмею. Это и впрямь пытка. Адская.
– Оль, ты мокрая? – в горле полно колючек.
Пусть она разрешит мне хотя бы… Черт! Ничего нельзя.
– Да, – внезапно выдает драгоценная коза.
– Что? – не сразу понимаю я.
– Я мокрая, – добивает меня она. Мелкая стервочка догадывается, что сводит этим признанием меня с ума. Испытывает, смогу ли удержаться? Я готов завыть.
От этих слов, сказанных так невинно и в то же время так развратно, у меня член готов взорваться.
– Трусики совсем влажные, – проезжается она катком по моим нервам.
Медленно закрываю глаза, и все равно представляю лежащую на спине Ольку.
Кажется, Истомина решила, что недостаточно моих извинений, нужно подвергнуть серьезной встряске мой рассудок. Я чувствую, как она целует меня в уголок губ, на секунду просунув язычок и лизнув им меня.
Руки сами сжимаются на круглой попке.
– Издеваешься? – со свистом спрашиваю, уставившись в потемневшие синие глаза.
– Да, но… – и мнется.
А голосок такой, что меня молнии бьют.
– Что? – хриплю я, стискивая ее все сильнее. Я сейчас умирающий от жажды в пустыне в надежде на один глоток.
Она прячет лицо у меня на плече, и ухо обжигает ее шепот:
– Но руками можно…
Твою мать!
Дай мне силы!
Глава 60. Кир
Меня сейчас инфаркт шарахнет.
– Ты смерти моей хочешь? – у меня пульс зашкаливает, горячая волна ударяет в пах, хотя там и до этого было неспокойно.
Олька просто сопит, то есть я могу проигнорировать, но Я НЕ МОГУ!
Это выше моих сил, да я и не знаю никого, кто мог бы.
Если она хотела отомстить, то ей это удается.
Я горю в аду, понимая, что ничего больше мне не светит.
Тянусь руками назад к пояснице, там, где скрещены Истоминские щиколотки, и стаскиваю с нее кроссы. Целую ее в шею, а она хихикает.
Хихикает, блядь!
От меня скоро одна зола останется, а ей смешно!
В очередной раз радуюсь, что моя комната на первом этаже.
