— Вы сказали, что хотите только посмотреть, — шепчет она.
— Я смотрю, Надя. Пока не трогаю, — поднимаю руки. — Если сделаешь всё сама, так и останется, — усмехаюсь. Не понимает. И меня снова подогревает ее наивность. — Сядь на стол.
Снова медлит.
— Помочь?
— Нет, — пищит немного истерично и неуклюже влезает на стол, при этом сжимая ноги и продолжая прикрывать грудь. Двигаюсь на кресле к ней."
"— Ступни – мне на колени, откинься назад и обопрись руками на стол, — выходит немного грубо, но это накатывающее возбуждение, которое девочка пока не распознает и испуганно всё выполняет.
Ее ступни ложатся на мои колени, руки наконец отрываются от груди и откидываются назад. Прекрасная поза. Дыхание сбивается. — Расслабься, киска, — хриплю. — Ты прекрасна. Очень красивая девочка, смотреть на тебя – эстетичное удовольствие, — нет, это не флирт с моей стороны и не попытка ее очаровать. Это тоже психологическое давление.
Девочка выдыхает. Каждой женщине важно знать, что она привлекательна и нравится мужчине.
Я просто облегчаю нам непосильную для нее задачу.
— Такая нежная кожа, шикарные ноги, — понижаю тон и веду глазами по местам, о которых говорю. — Эти ноги достойны носить самую дорогую обувь и черный капрон. Хочу посмотреть на них в чулках и туфлях на шпильках, — веду глазами выше. — Идеальные бедра, ничего лишнего. Грудь небольшая, но такая манящая, киска. Соски как вишенки, у меня скулы сводит от желания их попробовать.
Девочка всхлипывает.
— Но сейчас я сдержусь. Я обещал только смотреть, красивая моя.
Ты знакома с оргазмом?
Девочка хмурится и качает головой.
— Ох, Надежда, не нужно лгать, никогда не поверю, что ты себя не удовлетворяешь.
Краснеет, кусая губы. Мне не нужен ответ, я вижу, что она знает, как себя удовлетворить.
— Покажи мне, как это делаешь.
— Что? — шокировано распахивает глаза.
— Ты слышала и поняла, про что я.
Девочка отрицательно качает головой.
— Без проблем. Тогда я сделаю это сам, — накрываю ладонью ее ногу.
— Нет, — снова сжимает ноги, но я раздвигаю их силой, демонстративно смотря на ее киску.
А там все настолько невинно и нежно, словно она ненастоящая. И животные инстинкты требуют испачкать эту чистоту собой.
— Тогда сама, быстро! — настаиваю я.
— Я не знаю, что делать, — зло всхлипывает она, показывая характер. — Это все унизительно.
— Что именно унизительно? — вздергиваю бровь. Эта девочка ничего не знает об унижении. Я сейчас максимально деликатен. Сам себе поражаюсь.
