Но партию надо доигрывать до конца и делать это красиво.
— Я голая, открытая перед вами, должна себя трогать. Вы полагаете, это может доставить мне удовольствие?
— Полагаю. Все эти предрассудки только в твоей голове, Надя. Отпусти себя. На тебя смотрит мужчина, которому ты нравишься, которого ты возбуждаешь, он хочет тебя. В данный момент только тебя, одну из миллиона женщин. Ему нравится твое тело, очень нравится, он хочет посмотреть на тебя в пик твоего удовольствия. Открой границы дозволенного. Не поверю, что девочка, которая решилась на татуировку, не сможет совершить это.
Скажи «да», и я помогу тебе.
— Как поможете?
— Скажи «да» и узнаешь, — усмехаюсь.
— Да, — сглатывает.
— Умница. Закрой глаза. — Послушно прикрывает веки. — Разведи ноги шире. — Медленно, но раскрывается, а я на мгновение закрываю свои глаза.
Ммм, что я сделаю с этой розовой, еще никем не тронутой плотью позже… Держись, девочка, я воплощу с тобой все свои извращенные фантазии, которые ты во мне сейчас будишь.
Сжимаю подлокотники кресла.
Я обещал не трогать. Не то чтобы я благородно держу обещания. Мне просто нравится эта игра, которую я сам затеял. Для меня это что-то новое, для девочки – запретное. У меня она тысячная, я у нее первый. Но…
Ох, черт, по ее коже бегут мурашки, тело начинает подрагивать, а ведь мы еще даже не добрались до самого вкусного.
— Сожми грудь, — голос просаживается. Давно я так не заводился просто от невинной игры, обычно мне нужно гораздо больше. Последний раз моя любовница ползала голой на коленях, пока я пил коньяк и вел переговоры по телефону.
Да… Я очень пресыщен, и просто секс ради секса уже давно не заводит. — Надя! — срываюсь на рык. — Я сейчас сожму твою грудь сам, не провоцируй! — И девочка послушно сжимает свою грудь, издавая всхлип. — Вот так, а теперь нежнее, ласкай. Обведи соски, слегка сожми.
Выполняет мои команды подрагивающими пальцами, но вряд ли ее трясет, как меня, от возбуждения. Это страх. Но страх – катализатор возбуждения. Так устроены женщины.
Страх, стыд, ненависть запускают в них желания.
— Мне сейчас тоже тяжело, киска, — сообщаю ей, наблюдая. — Очень тяжело смотреть на тебя и держать себя в руках. Как только я доберусь до твоей груди… Эм… — выдыхаю. — Ты прелесть, девочка моя. Если бы ты видела себя моими глазами, то отбросила бы весь стыд и поняла, как это… Накрой пальчиками киску… — А она снова медлит. — Нет так нет. Я могу и сам, — возбужденно усмехаюсь и обхватываю ее щиколотки на своих ногах.
