Запретный остров

— Отвяжи фалинь и оттяжку от кнехта! — прокричал Моррисону Оливер, аккуратными перебежками пересекая дырявую поверхность помоста.

Рой подбежал к серому ссохшемуся с пирсом столбику, который торчал у противоположной его кромки, и принялся отвязывать от него туго затянутые узлы толстого троса. Присев на правое колено, он усердно взялся за непосильную работу. Как бы он не тужился, как бы ни старался, отвязать трос, у него не получалось.

— Моррисон, что ты там возишься? — паникующим голосом прокричал издалека Владимир.

Он помог Элизабет перебраться через большую расщелину в середине помоста. Затем они оба быстро добежали до следующей дыры, не такой большой, но не менее опасной. Деревянные доски под их ногами натужно кряхтели.

— Вот так это делается, парень, — подбежав к Рою, сказал запыхавшийся Оливер. Он дернул за один из концов веревки. Шикарный, старательно завязанный Дэвидом узел, распался на отдельные составляющие и оба конца двух толстых веревок расслабленно брякнулись на дощатую поверхность пирса.

 — Понятно?

— Теперь — да, — кивнул Рой.

— Бросай их поскорее на палубу, а я пока что запущу двигатель.

Рой снова кивнул и наклонился за веревками.

Оливер, словно Тарзан, сиганув на борт судна, через секунду оказался на яхте. Когда Рой закинул фалинь и оттяжку, к нему подоспели Владимир и Элизабет.

— Нужна какая-нибудь помощь? — быстро проговорил Владимир, обращаясь к Моррисону.

Неожиданно их внимание привлек, внезапно заурчавший, двигатель Дэвидовойяхты.

— Помощь нужна мне, — произнесла Элизабет, кивнув в сторону судна. Помогите мне, пожалуйста, погрузиться на корабль. Боюсь, что я сама не смогу этого сделать.

«Действительно, — подумал Рой, — этот пирс скорее предназначен для лодок или маленьких катеров, но никак не для яхт».

Несколько минут спустя все они четверо, оставшиеся в живых, находились на кормовой палубе и беспокойно наблюдали за тем, как Оливер старательно пытается разобраться с замысловатым нестандартным управлением «Каравеллы».

Наконец ему удается понять, как включить задний ход. Соратники облегченно вздохнули, когда яхта постепенно начала отходить от догнивающего свой век пирса.

Элизабет обомлела, одновременно от усталости и облегчения, она расслабленно прильнула к груди стоявшего рядом Моррисона. Какое-то время ее глаза были крепко закрыты. Она слушала мощное биение его сильного сердца. Мерные глухие стуки в его груди подействовали успокаивающе.