Запретный поцелуй

Скоро Йен женится, и не будет уже неспешных рыбалок по вечерам в поместье Джордана или продолжительных политических дискуссий в совещательной комнате в клубе «Брукс».

Эта мысль потрясла Джордана. Единственное, что можно было сказать в пользу женитьбы – она означала конец одиночеству.

Или начало? Его мать была одинока, страшно одинока. И его отец тоже. Брак не всегда означает конец одиночеству. Иногда он несет с собой гораздо худшее одиночество, которое возникает, когда живешь бок о бок с совершенно чужим человеком.

Блэкмор вздохнул. Дай Бог, чтобы Йен выбрал себе жену более удачно и нашел бы такую, которая не будет его игнорировать. Джордан никому не пожелал бы такого брака, как у своих родителей.

Дверь отворилась, как только он достиг верхней ступеньки мраморной лестницы, и лакей принял у него плащ и цилиндр. Знакомый женский смех донесся до него из верхней гостиной, заронив в груди сладкое предвкушение. Неужели и она здесь? Прошло уже два дня с тех пор, как он разговаривал с ней, хотя и видел ее мельком на различных светских приемах.

Но если она здесь…

Этого не может быть! Ясно, что Йен с его стараниями оградить ее не стал бы ее приглашать. Тем не менее у него вспотели ладони, когда слуга провожал его наверх. И когда он вошел в гостиную и обнаружил там кучку мужчин, собравшихся вокруг Эмили, попивающих вино и рассказывающих анекдоты, над которыми она с женским очарованием весело смеялась, у него засаднило в горле.

Прекрасно, она была здесь и, как обычно, возбуждала у мужчин вожделение.

Господи, и почему это леди Данди ничего не предпринимает, а просто сидит и посматривает на Эмили с любовной снисходительностью? Неужели проклятой графине хочется, чтобы за Эмили волочилась целая свора распутных дураков?

Хорошо хоть, что платье на Эмили сегодня было более скромным, не то что тот клочок алого соблазна, который она надевала в оперу. Пышные складки бледно-розового атласа окутывали ее женственную фигуру, красиво оттеняя щеки и губы, казавшиеся лепестками роз.

Венок из белых цветков апельсинового дерева окружал ее золотистые волосы подобно нимбу, и нить столь же белых жемчужин угнездилась на ее груди, удовлетворенно сверкая и возбуждая его ревность.

– Ну и ну, никак это сам граф Блэкмор собственной персоной, – произнес рядом насмешливый голос. Джордан оторвал взгляд от чарующей картины и увидел Поллока, стоявшего у окна с бокалом вина из тонкого хрусталя, зажатого в столь же утонченной руке.