Запретный поцелуй

 – Дочка священника? Ее я должна изображать? Может быть, вы согласитесь на цыганку, на худой конец? Но дочь священника слишком скучная роль!

Наградой ей послужило ошеломленное выражение его лица.

– Прекрати притворяться! – прорычал он, грубо хватая ее за плечи. – Я отлично знаю, кто ты такая!

– О, не думаю, что знаете. – Одарив его кокетливой улыбкой, несмотря на судорогу, сжимавшую желудок, она пробежалась пальцами вверх по шелковистому лацкану его фрака. – Если бы вы и вправду хоть что-нибудь знали обо мне, то сразу же потеряли бы всякий интерес к этой особе, Эмили.

Джордан недоуменно моргнул, затем снова внимательно осмотрел ее, словно хотел понять, в чем он ошибся. Потом угрожающе прищурил глаза.

– Вы не станете возражать, если я узнаю правду единственным способом, который могу придумать?

– О-о? И как же это?

Его руки сомкнулись на ее талии, крепко прижав ее к нему.

– Поцеловав вас, как я целовал ее.

У Эмили не было времени подготовиться, прежде чем его рот завладел ее губами. Хотя она уже почти ожидала этого, прикосновение его губ явилось для нее шоком.

В точности как той ночью в карете… то же самое ошеломляющее наслаждение, сметающее прочь ее сдержанность, тоже жаркое безудержное возбуждение, влекущее ее к мужчине, запретному для нее. Она сгорала и таяла рядом с ним, как масло на куске горячего хлеба.

Но когда он оторвался от ее губ и прошептал «Моя нежная Эмили!» с выражением, не оставляющим сомнений в его уверенности, у нее оборвалось сердце. Она все сделала неправильно! Эмили Фэрчайлд беспомощно таяла.

Эмма Кемпбелл жарко пылала.

– Я Эмма, – прошептала она, поправляя его. Затем дерзко обняла за шею и с силой притянула его голову к себе для нового поцелуя.

Он сразу же оцепенел, хотя и не отшатнулся. Вспомнив, как он целовал ее в карете, она приоткрыла рот и беззастенчиво дотронулась языком до его языка, затем пробежалась им вдоль его неподатливых губ, повторяя его собственные действия той ночью.

На мгновение Эмили испугалась, что зашла слишком далеко.

Тело его застыло, столь же несокрушимое, как айсберг, а она с бесстыдной развязностью стояла, приподнявшись на цыпочки и приникнув губами к его рту.

Затем хриплый рык вырвался из его горла, и он жадно захватил алчущим ртом ее трепещущие губы. Крепкие руки тесно прижали ее к его напряженному мускулистому телу, и он принялся так яростно и безудержно целовать ее, что совершенно ошеломил.

Поцелуй Джордана возбудил девушку, сердце ее лихорадочно забилось.