Запретный поцелуй

Если бы он могу слышать, как колотится ее сердце, или увидеть, с каким трудом она пытается вдохнуть в легкие воздух, то сразу бы понял, что для нее это не просто легкий флирт.

Слава Богу, он, кажется, ничего не заметил. Когда он приблизился к ней, горячее желание на его лице сменилось неподдельным изумлением.

Эмили поспешно раскрыла свой веер. Игриво помахивая им перед собой, она танцующим шагом стала отходить назад.

– Довольно, милорд. Думаю, я полностью доказала, что не являюсь этой вашей пасторской дочкой.

– Снова? – растерянно переспросил он.

– Вы же не подумали, что стали первым мужчиной, которого я поцеловала? Может, я и англичанка наполовину, но я еще и наполовину шотландка. А в Шотландии у леди гораздо больше свободы… э-э… приятно проводить время.

На выражение его лица стоило посмотреть! Леди Данди была права. Кокетничать с мужчиной – особенно с тем, который был готов поскорее от тебя избавиться, – оказалось занятием, доставляющим огромное удовольствие.

Повернувшись к графу спиной, Эмили бросила на него последний дразнящий взгляд через плечо.

– Но не волнуйтесь. Вы вошли в число лучших мужчин, с которыми я целовалась, уверяю вас.

Затем она гордо удалилась, торжествующе улыбаясь про себя, хотя и молилась, чтобы он за ней не последовал.

Но Джордан был не в состоянии пойти вслед за ней.

Кто же такая эта женщина?

Эта соблазнительница, скрывающаяся в теле Эмили, вела себя как одна из светских распутниц, подыскивающих себе нового любовника, а вовсе не как та невинная девственница, воспоминание о которой уже долгие недели заставляли его ночи напролет без устали метаться в постели. Граф сжал губы. На них все еще сохранялся вкус ее ароматного дыхания, и помнился лавандовый запах ее волос.

Лаванда – Эмили пахла лавандой!

Но многие молодые женщины пользуются лавандовой водой. Кстати, разве могла бы милая дочь священника сыграть подобное представление? Она отказывалась произносить самую невинную ложь. И безусловно, никогда так не целовалась.

Боже милостивый, от этого поцелуя мужская плоть его стала твердой как дуб. Вынув носовой платок, он отер бисеринки пота со лба.