Запутанная игра

В воскресенье я все еще лежу, свернувшись калачиком, окруженная беспорядком, вызванным болезнью. По всей комнате разбросаны салфетки, которые не попали в мусорное ведро. Я была слишком измучена, чтобы встать и выбросить их, так что они просто валяются на полу.

Сейчас я чувствую себя намного лучше, простуда начинает отступать, но я все еще не хочу вставать с постели.

И по-прежнему не могу прийти в себя от действий Мэлиса и слов Рэнсома.

Как это произошло? Что это вообще значит?

Я поняла, что влипла по уши, когда они начали преследовать меня после увиденного мною в борделе.

Как я уже говорила Мэлису, во мне нет ничего особенного.

Я откидываюсь на подушки и тихо вздыхаю. Странное чувство – думать, что раньше моя жизнь была проще, когда я почти каждую ночь работала в стриптиз-клубе и изо всех сил старалась удержаться на плаву, кое-как управляясь со счетами и учебными заданиями, но да, раньше было проще.

Свернувшись калачиком под одеялами, я натягиваю их на голову, чтобы заслониться от вечернего света, и еще глубже забираюсь в маленькое гнездышко, которое соорудила. И только начинаю снова засыпать, как слышу тихий звук в гостиной. Кажется, кто-то открывает дверь в мою квартиру. Я резко сажусь. Сердце бешено колотится.

В гостиной раздаются шаги, а затем в дверях моей спальни появляется Виктор, оглядывающий комнату с выражением отвращения на лице.

– Что за хрень? – вскрикиваю я, отползая к спинке кровати.

Я и так на взводе от всего, что творят эти парни, так еще и не знаю, зачем он здесь, и что собирается делать. Мэлис даже в хорошие дни непредсказуем, но Виктор – это что-то с чем-то. Предугадать его поведение просто невозможно. В последний раз, когда я его видела, он стоял у меня за спиной и шептал на ухо всякое, пока мы оба наблюдали, как его брат трахает какую-то женщину.

Я жду одну напряженную секунду, затаив дыхание, ожидая, что он что-то скажет или сделает. Но когда он, наконец, шевелится, то чертовски удивляет меня.

Войдя в комнату, он начинает… убираться.

В его руках пакет для мусора, он открывает его, несколько раз встряхивает, а после начинает собирать с пола салфетки и другие предметы.

– Эм, – с трудом выдыхаю я, ошеломленно моргая. – Что ты делаешь?

– Убираюсь, – коротко отвечает он, как будто все очевидно.