Запутанная игра

После этого мы обходим квартиру, останавливаясь в каждой комнате, кроме ванной. Виктор показывает на камеры, а я вынимаю их из маленьких тайников, в которые он их засунул.

– Надо бы разбить их, все до единой, – бормочу я, сжимая крошечные камеры в кулаках.

– Нет. – Виктор качает головой. – Не делай этого. Они дорогие.

Он протягивает руку. Я колеблюсь, но затем вкладываю камеры в его ладонь. Он берет с дивана сумку и начинает складывать их туда, убирая каждую в отдельное маленькое отделение сумки. Я наблюдаю за его работой, прикусывая нижнюю губу.

Мысли путаются. В глубине души я не могу поверить, что мне так легко удалось избавиться от камер, и на секунду мне становится интересно, почему он вообще согласился показать мне, где они находятся.

Но тут до меня доходит, почему он так беспечно отнесся к этой ситуации. Потому что они больше не скрывают, что преследуют меня.

Виктор сейчас в моей квартире, и он вошел без ключа. Мэлис был здесь всего несколько дней назад, а в пятницу я видела Рэнсома в кампусе.

Зачем им камеры, если они могут врываться в мою жизнь, когда захотят?

Я снова чихаю, и на лице Виктора появляется выражение крайнего неудовольствия. Он протягивает мне салфетку из коробки на видавшем виды кофейном столике, и я сморкаюсь в нее.

– Выброси, – твердо говорит он. – В мусорное ведро, а не на пол.

Я закатываю глаза, но демонстративно иду на кухню и выбрасываю салфетку в мусорное ведро.

Он секунду роется в своей сумке, а затем достает флакон с распылителем и аккуратно сложенную салфетку.

Пока я наблюдаю, он перемещается по небольшому пространству, разбрызгивая что-то из флакона на все поверхности в моей гостиной, а после протирает их.

Запах дезинфицирующего средства щекочет мне нос, и я наклоняю голову набок, стоя в дверном проеме спальни.

– В чем вообще дело? – спрашиваю я его через мгновение. – Я не то чтобы неряха, и ваше соглашение о шантаже точно не включало в себя услуги клининга. Так что это за фигня с уборкой в моей квартире?

Виктор напрягается, но не отвечает.

Я замечаю, как пальцы одной его руки постукивают по бедру, в определенном порядке. Это что еще такое?

Вместо того чтобы ответить на мои вопросы, он откладывает уборку и берет со стола пустую пластиковую чашку, корча гримасу, пока читает надпись на обратной стороне. Там была лапша, которую я съела вчера вечером, когда мне удалось вытащить себя из постели.

– Что это? – спрашивает он.

– Опять мусор, да? Знаю.