Запутанная игра

При упоминании о Мэлисе я не могу не думать о том, что произошло, когда он был здесь в последний раз. Тело трепещет при воспоминании о том, как он стоял на коленях в изножье кровати между моих ног, как он раздвинул мои бедра и…

Мне в голову вдруг приходит новая мысль, и меня захлестывает волна смущения. Лицо становится пунцовым.

Я не знаю, работали ли его камеры в тот момент, но вполне возможно, что он мог видеть все, что происходило той ночью, через камеру, что была спрятана в моей спальне.

Я поднимаю на него взгляд, и, хотя его лицо бесстрастно, что-то в его внешности убеждает меня, что я права.

Я наблюдаю, как Уиллоу опускает голову, и ее щеки заливает румянец.

Мысленно я представляю ее такой, какой она была несколько дней назад, когда пришел Мэлис. Я помню его голову у нее между ног и то, как она извивалась и билась на кровати, теряясь в удовольствии, которое он ей доставлял.

Я ненавижу себя за то, что могу вспомнить каждую деталь, и что при мысли об этом мой член до сих пор оживает.

Уиллоу, кажется, отчаянно хочет двигаться дальше, и я позволяю ей, не желая говорить об этом.

Я бы предпочел притвориться, что этого никогда не было. Она молча доедает свой суп, ее лицо все еще красное. Закончив, она откладывает ложку и наконец снова смотрит на меня.

– Ты собираешься уходить? – спрашивает она, и ясно, что она этого хочет.

Она в отчаянии поджимает свои пухлые губки.

– Почему? Я не из тех, с кем интересно. Если только не хочешь еще прибираться тут, то зря тратишь время.

– Ты болела все выходные, – замечаю я.

 – Если не будешь правильно питаться и следить за собой, то замедлишь свое выздоровление.

– Я уже чувствую себя намного лучше, – настаивает она.

– Хорошо. Значит, суп действует.

Она пристально смотрит на меня некоторое время, будто пытается придумать какой-то аргумент, который убедит меня уйти. Но я знаю, что у нее не получится, ведь я уже решил провести остаток дня здесь, мысленно забронировав это время в голове. Возможно, она понимает, что ничего не может сказать, чтобы переубедить меня, потому что в конце концов сдается и, оттолкнувшись от стола, направляется в гостиную.

Я слышу, как она что-то бормочет себе под нос, пока я убираю посуду, а затем включается телевизор. Когда я заканчиваю и следую за ней в маленькую гостиную, там показывают какую-то программу по благоустройству дома, и она пристально смотрит на экран.

Я отряхиваю диванную подушку, чтобы убедиться, что на потертой ткани нет салфеток или крошек, затем сажусь рядом с ней.