Запутанная игра

– И что же мне, сука, надо было сделать, а? – вопрошает Мэлис. – Стоять и терпеть? Просто позволить им переступить через нас? Не уважать нас на нашей же территории? Как раз из-за таких вещей люди и кажутся слабыми, а потом их, твою мать, убивают. Нельзя такое дерьмо поощрять. Это вылилось бы во что-то похуже простой потери сделки или их ненависти к нам, или еще какой хрени.

Вик молчит, и я представляю, как он лихорадочно соображает, пытаясь просчитать все возможные варианты последствий сегодняшнего скандала.

– Слушай, Мэл, я знаю, что именно так ты выжил в тюрьме. Слабость тебя подкосила, и ты решил сделаться сильнее всех, чтобы противостоять всем, кто может прийти за тобой.

– Дело не в тюрьме, – ворчит Мэлис. – На воле та же хрень. Если позволить таким людям, как Донован и его банда, вытирать об себя ноги, то они всегда так будут делать. Они сделают вас только потому, что могут.

Раздается тихое бормотание, которое нельзя разобрать, а потом в разговор снова вступает Рэнсом.

– А давай ты просто признаешь, что хочешь ее? Может, это пойдет нам всем на пользу и удержит тебя от того, чтобы слетать с катушек каждый раз, когда кто-то на нее неправильно посмотрит.

Я резко втягиваю воздух и прикрываю рот рукой.

Разум лихорадочно прокручивает тот момент, когда Мэлис бросился на мою защиту. Выражение его лица. Его голос.

И вся штука в том, что… Мэлис не отрицает. Он не посылает Рэнсома к черту и не говорит, что тот бредит.

Вместо этого он уносится прочь в направлении гаража и хлопает дверью. Несколько мгновений спустя Рэнсом и Виктор возвращаются в гостиную. Настроение Вика, как обычно, понять трудно, но Рэнсом проще. Он выглядит усталым и немного нервозным, но с ума от злости, кажется, не сходит.

– Все будет хорошо? – шепчу я, переплетая пальцы.

Он усмехается, подходит и встает передо мной.

– Ну, «хорошо» не совсем подходящее слово для описания всего того дерьма, в которое мы вляпались.

Говоря это, он протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо, и этот знакомый жест успокаивает, но его недостаточно, чтобы угомонить мое бешено колотящееся сердце.

Вик бросает на меня проницательный взгляд, как будто я головоломка, которую он снова и снова пытается разгадать, затем, не сказав ни слова, идет наверх.