Запутанная игра

Обычно моя рука невероятно тверда, даже когда я делаю тату сам, но если я продолжу в том же духе, то в итоге получу только кривое дерьмо.

Уиллоу резко втягивает воздух, прикрывая рот рукой.

– О боже мой. Я не знала…

– Отец хотел, чтобы Вик стал его заместителем, поэтому начал «тренировать» его, когда тому было пять лет. Мама пыталась вразумить его. Чтобы он понял, – то, что он делает, неправильно. Она подумала, что если сможет достучаться до отца, то, возможно, он изменится. – Я фыркаю, сжимая пальцы в кулаки.

 – Ни хрена не вышло. Он взбесился на нее за то, что она встала у него на пути, мол, она не знает своего места.

Последнее слово срывается с моих губ, полное горечи и негодования. Уиллоу слышит все это и, к моему удивлению, не вздрагивает. Ни от моего тона, ни от мрачной истории, которую я ей рассказываю.

– Почему же она осталась с ним? – бормочет она.

Я качаю головой, скрежеща зубами.

– Хрен его знает. Он на какое-то время пропал, строил свою империю. Пытался добиться успеха в преступном мире.

У него было полно дерьмовых друзей, которые поддерживали его, работали с ним, но этого оказалось недостаточно. Не хватало у него крутости, чтобы успеха добиться. Он был гребаным неудачником, так что провалился в этом деле точно так же, как не смог стать достойным отцом и мужем. И он приполз обратно, поджав хвост, когда нам с Виком было по пятнадцать. После этого все стало еще хуже.

Это было давно, но я до сих пор помню тот день, когда он вернулся.

Помню выражение его лица. Он казался старше, чем был, когда уходил, как будто неудача прибавила ему лет. У него появились шрамы в новых местах и затравленный взгляд. Его все чертовски бесило.

Мы слишком громко ходили. Слишком громко дышали. Были недостаточно хороши.

Хотя мы и раньше такими были.

– Он обвинял нас во всем, – огрызаюсь я. – Если бы мы больше поддерживали его, если бы были лучше, если бы не были такими бесполезными, то у него бы все получилось. Больше всего он винил маму за то, что она «нянчилась с нами».

За то, что она мешала ему воспитывать нас так, как он хотел. Так что ей пришлось хуже всех. И она продолжала встать между ним и нами, а это только усугубляло ситуацию. В итоге она получала от него тумаков в два раза больше.

Я сглатываю, шевеля челюстями. Ни одно из этих воспоминаний не стерлось со временем. Каждое из них такое яркое, такое отчетливое, что кажется, будто эти события произошли только вчера.